papalagi (papalagi) wrote,
papalagi
papalagi

Categories:

Лосев Алексей Федорович (10 (22) сентября 1893 — 24 мая 1988) История античной эстетики т. 7.

Афинский неоплатонизм

Прокл

Наука, искусство, мораль и религия

Искусство

...

Вся подобного рода мифология, в основе своей, конечно, вполне гомеровская, даже по словам самого же Платона (114 d), отнюдь не обладает таким абсолютным значением, чтобы не могла быть заменена какой-нибудь другой мифологией. Но, помимо своих художественных качеств, она все же неопровержима, поскольку

является результатом истинного учения о душе и теле, о бессмертии души и о порочности ее состояния в земной и телесной области.

Ахилл страдает в Аиде и предпочитал бы быть батраком на земле, а не царем под землею. Это, конечно, ужасно. Но в этом виноват сам же Ахилл (Procl. In R. P. I 120, 10—12; 18—20). Геракл, например, всегда героически выполнявший волю Зевса на земле, взят живым прямо на небо (120, 12—18, с приведением гомеровских стихов Од. XI 602—603). И это тоже справедливо. А Одиссей, например, еще в своей земной жизни выбрал себе судьбу частного человека (Plat. R. Р. X 620 cd). А из этого видно, что вся земная жизнь, даже и самая ужасная, в основе своей вполне справедлива, поскольку она избирается самими же душами в их доземном существовании.

Таким образом, величайший поэт Гомер, какие бы мифы он ни изображал, всегда является глашатаем истины и толкователем истинной философии о соотношении идеальных и реальных сторон действительности.

...

Именно в своем комментарии на платоновское «Государство» Прокл ставит общий вопрос о том, что вообще нужно понимать под мифом. Прокл, прежде всего, критикует эпикурейца Колота за его отрицательное отношение к мифологии. По Колоту, Платон, вместо того чтобы заниматься наукой, пускается на разного рода выдумки и мифологические глупости, противореча в этом самому же себе и создавая рассуждения, непонятные толпе, а для ученых излишние (In R. Р. II 105, 23—106, 14).

Прокл выставляет против Колота несколько аргументов, отчасти опираясь на Порфирия. Порфирий учил, что если душа бессмертна и если существует провидение, то уже из одного этого вытекает традиционная мифология о загробных наказаниях (106, 14—23), и что ради своей проповеди справедливости Платон тоже соответствующим образом рисует загробную жизнь (106, 23—107, 5), и что поскольку уже и у Гераклита (В 123) «природа любит скрываться», то является вполне естественным и вообще выявление тайного и невидимого при помощи явного и видимого.

хм... рассуждение твое дураку непонятно, а умному не нужно...

границы...

...

Уже Аристотель (De an. Ill 3, 427 а 24—27), отчасти вслед за Платоном (Soph. 264 b, Phileb. 39 b), строго отличал фантазию от мнения, как совпадающего с чувственным восприятием, так и связанного с ним и отражающего эту чувственность. С другой стороны, фантазия, по Аристотелю, отлична также и от познания и ума, поскольку может быть и истинной и ложной (De an. Ill 3, 428 а 17—18), и вообще от мышления, поскольку животные могут иметь фантазию, но не иметь мышления. И вообще фантазия может быть связана и с чувственностью и с разумом (III 10, 432 а 9 — 433 b 31). Таким же образом Аристотель (III 3, 429 а 2) определяет фантазию как «движение, возникающее от ощущения в действии».

...

Но еще у Плотина фантазия расценивается не очень высоко. У этого философа она прежде всего противопоставляется мышлению (I 2, 5, 20; III 6, 4, 19—21; VI 8, 3, 7—16 и др.). Фантазия противопоставляется также и природе (IV 4, 13, 12): «Природа не обладает фантазией». Тут же проводится и традиционный взгляд о срединном положении фантазии между чувственным ощущением и мышлением (IV 4, 13, 13). Впрочем, у Плотина имеется суждение и о соединении мышления и ощущения в одном образе фантазии (IV 3, 30, 2—5): «Но если всякому мышлению сопутствует фантазия, то, пожалуй, поскольку подобного рода фантазия является образом (eiconos) мысли (dianoëmatos), постольку в результате ее пребывания, можно сказать, возникает и память о познанном».

Филострат (V. Ар. VI 19, р. 231, 1—3 Kays.) даже пишет: «Фантазия является более мудрым демиургом, чем подражание».

...

Дамаский (In Phaed. II 130, 1—5) пишет: «Почему Платон пользуется мифами для [своих] доказательств? Или потому... что душа любит мифы, сама будучи первым образом (eicön) и возникая вне пределов истинно сущего. Или же потому, что ум двояк; он, с одной стороны, — нестрадательный (apathês); a с другой — страдательный (pathêticos). И [Платон] сообразуется с каждым из них, ориентируясь в художественном построении (töi plasmati) на фантазию, а в скрытой Истине — на разум (pros ton logon)». Из этого текста видно, что фантазия, хотя и не является сама по себе истиной, тем не менее все-таки есть структурная оформленность истины. Следовательно, мы находим не просто чувственное понимание фантазии, но ту или иную ее оформленную образность.

ну да ну да... проявляя тайное, нужно его оформить... отсюда же - неверный формат данных - бич пророков...

...

Tags: Лосев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments