papalagi (papalagi) wrote,
papalagi
papalagi

О правде, лжи, и стремлении к сознательной смерти. Продолжение.

Да да да...
Продолжение воспоследует непременно...
Незамкнутая жизнь чревата продолжением...

Правда.
Ложь.
Стремление.
Сознание.
Смерть.

Многое еще хочется написать о правде и лжи. Еще больше хочется написать о жизни и смерти, о сознании, которое может связывать жизнь и смерть воедино...
Что главней? Все главней. Зачем это? А вот интересно. А что интересней всего? Блин, ну ты спросил. Откуда это? А что это? Об чем тут я? О правде. Мысли мои, как всегда, бегут во все стороны сразу, бумага же требует линейности, последовательности, надо на чём-то завязать узелок, вплести одну ниточку в гобелен бытия. Начнем. Так и начнем. С событийного гобелена. С гобелена житийного бытия.

О гобелене бытия.
Это случилось у моря. В Одессе. Целый огромный кусок моей жизни случился в Одессе. И это, конечно, заслуживает описания. Но не сейчас. Хотя всё уже в общем то кончено, объяснено и распутано, но многое из этого континента в географии моей жизни ещё просто - не проявилось, хотя многое здесь, но не суть. К гобелену. И снова взрываются искры и водопады и сети ассоциаций... Осень... И дальнее подмосковье. Снятая тощая норка в пятиэтажке... Я тогда не очень то хотел жить... Я был искренне разочарован в окружающих и в себе и вообще... И понимание вдруг - жизнь - это книга... И если тебе невозможно без книги, то часть этой книги из букв, на бумаге, - ничтожная часть, нужно жизнью писать эту книгу, очень много, избыточно, безостановочно жить, то, что запомнится - можно будет и записать, совершенно неважно, удастся ли все интересное - записать, главный читатель - я сам, мне должно быть интересно читать эту книгу, даже если герою - не хочется жить... Это понимание пришло ко мне через месяц в этой прозрачной квартире, когда голый паркет в ней уже запылился, когда подушка уже стала бурой, когда в пыли на паркете протопталась дорожка, две дорожки, на кухню и к туалету, когда горка серых кристаллов уже обозначила ясность близости окончания пустоты, что лечила меня от пустоты бытия, когда меньше всего я был способен начать воплощать это понимание в жизнь... Но оно было очень острО, это осознание, очень точное, очень верное, очень родное... Меньше всего в тот момент я хотел думать о том, что момент настает, когда мне нужно будет выходить... Просто выходить, физически выйти из квартиры, это было просто непредставимо, зачем выходить, здесь же все есть, ну зачем и куда и зачем и куда выходить, ведь сегодня мне точно не нужно никуда выходить, все есть у меня, пустота, и я в пустоте и нет ничего и не надо ничего, вот оно, вот он путь к ничему, милый звук, милый звон, пустота, чистота, чернота...
Впереди были еще дни и дни пустоты, я умею быть предусмотрительным и запасливым хомячком, мысль о книге конечно ушла, как и всякие мысли вообще, а потом была невозможность возврата, и некогда мыслить, но это уж песни совсем не о том, мысль проста - осознание того, что книга - это вся моя жизнь было видимо так велико, что оно не забылось и всплыло потом, через месяцы, когда я уже снова умел думать и делать, мне еще не давалось хотеть, но это опять-таки не из этой истории, не из истории о гобелене... Сейчас, сейчас я вернусь на то место, в тот миг, когда я увидел его, а пока - мелочёвка, маленькая ассоциация, просто вспомнилась вот, почему бы и не записать... Та осень поймала меня, зацепила меня, мне не хочется так вот быстро выходить из этого края моего бытия, это была очень сильная осень, осень излета одного из подъемов, осень, когда я прощался с полетом...
Но к историйке. Лет за пять до той осени я начал проверять одну рабочую гипотезу, под названием - "Мечты сбываются". Полевые испытания проходили успешно, мечты сбывались по одиночке и целыми очередями, я обрек себя на взлет в дальний космос и исполнение мечт, намечтанных в неадеквате. Но не суть, но не суть, но не суть. Речь о мелочи. Однажды я замечтал себе два желания. Чтобы я мог входить, даже в прокуратуру, имея в карманах траву и накуренным и чтобы не было даже намека на какие то там траблы. Чтобы мой героин охраняли менты. Первое желание сбылось довольно таки забавным способом, а второе - сбылось той самой осенью. Уходя в пустоту снятой площади, я договорился с местными ментами, чтобы они поставили мою машину у себя, на служебной стоянке, так мне виделось понадежней, оставлять машину на недели где бы то ни было еще мне представлялось рискованным. И там лежали мои основные запасы. И их охраняла милиция. И я пару раз наведывался к ней, совершенно забыв о мечте, это потом уже, анализируя результаты проверки гипотезы, я вспомнил об этом вот эпизоде...
Но вот теперь - к гобелену, это случилось у моря, когда я шел в свой ежедневный поход. Я проходил мимо одного ресторанчика, мимо мусорных баков, и увидел, как из бака на меня деловито и ясно посмотрела собака, которая там ковырялась. Взгляд её был очень точен, прямо в глаза, разум в разум, мы поняли друг друга в момент, это были доли секунды, пес нырнул в свою сокровищницу, я проследовал к морю, с ощущением, что наши жизни на мгновение переплелись, что этот момент навсегда останется в моей жизни, так и случилось, теперь этот момент будет еще и в жизни тех, кто это прочтет. И я понял - жизнь - не книга! Жизнь - гобелен! Событийный гобелен. Жизни всех и всегда, навсегда, в прошлом и будущем и настоящем - сплетаются в многомерную ткань, в ткань вселенной. И в этой ткани - есть участок - человеческих прядок, гобелен человеческих жизней. И в этом переплетении нитей человеческих жизней возникают разные типы переплетений. А в то время я искал, так, по ходу, между делом - в чем отличие умного от дурака и чем от них всех отличается мудрый. И мне пришло в голову, что дурак - совершенно не думает о каком то там гобелене, он - как чайник на трассе - один и делает то, что хочет, так как может, и если он сильный дурак, одаренный дурак, он проделывает дыры или вмятины в современной ему части этой текучей картины. Если он слаб, от него могут оставаться кляксы, когда он разбивается о гобелене, или вмятины, тут все зависит о желаний, стремлений, удачи и прочности ткани, тут каждый может додумывать аналогию сам. Умный - умный умеет распознать, что все связано, что он - часть чего-то, что есть тут и нити иные, он их изучает, он пытается действовать с разумом, от него могут оставаться яркие, пестрые, умные пряди, он расцвечивает эту материю жизнь. Но он видит ничтожную часть гобелена и не знает надолго вперед, что там дальше. И мудрый - в то время меня занимала концепция мудрости - знает, что он в гобелене, как бы он это не называл, он охватывает пусть не всё, но довольно, для того, чтобы нарисовать такой узор, который будет еще очень долго цвести, развиваться и жить после того, как он перестанет плести свою персональную прядь... И это не может быть ложью, наверное, отсюда я почему то вдруг начал плести тут о гобелене, вместо правды и лжи.)
На сейчас уже хватит, нужно делать дела, для затравки - на следующий выплеск текста - определение правды и лжи, дежурные, без претензий на всеохватность, для того, чтобы можно было бы сразу начать с середины)

Правда есть реальное положение дел.
Ложь есть сокрытие правды от того, кто имеет право на правду.
Tags: Ложь, Правда, Событийный гобелен
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments