June 12th, 2019

Шахматист

Лосев Алексей Федорович (10 (23) сен 1893 — 24 мая 1988) Владимир Соловьев и его время 2009

III Социально-исторические искания

II Религиозные искания Вл. Соловьева в области теории и истории философии

2. Вера и разум

Для той истины, которую исповедует Вл. Соловьев, мало не только физической материи, но и одного духа, мало чувственных ощущений, но мало также и доводов разума. Полную истину Вл. Соловьев видит в христианстве. Но для нас совершенно ясно, что дело здесь в конце концов вовсе даже не в христианстве. Ведь диалектика говорит нам, что вещь не только материя вещи, не только идея, но только соединение идеи и материи. И так как для Вл. Соловьева в данном случае дороже всего именно христианство, то понятие истины он иллюстрирует именно христианством, хотя, повторяем, и атеисту, за исключением, конечно, самого христианства, возразить тут совершенно нечего.

Решительная защита цельного разума и бытия от абсолютных притязаний даже таких, безусловно, ясных областей, как математика или чувственные факты, содержится в таком суждении Вл. Соловьева: «Бог, спасение души, всеобщее воскресение совершенно достоверны, но их достоверность не есть принудительная для всякого ума очевидность, принадлежащая положениям математическим, с одной стороны, ц прямо наблюдаемым фактом — с другой. Очевидным бывает только маловажное для жизни... А все то, в чем всеобщность и внутренняя необходимость соединяются с жизненною важностью, — все такие предметы лишены прямой очевидности и осязательности для ума и для внешнего чувства. Отвергать их на этом основании, то есть признавать истинным или достоверным только то, что имеет очевидность математической аксиомы или наблюдаемого чувственного факта, — было бы признаком тупоумия едва ли вероятного или, во всяком случае, крайне редкого» (X, 38).

3. Софийный смысл гносеологии и онтологии.

Ведь классика — это нечто завершенное, гармоничное, легко и просто усвояемое, а кроме того, еще и внутренне успокоенное и лишенное всяких элементов безвыходности и трагизма, нечто внутренне благополучное.

Здесь очень важно отдавать себе отчет в том, что, несмотря на свой глубокий интерес к римскому католицизму, Вл. Соловьев явно или неявно, но всегда чувствует и какую-то его глубокую неправду.

Collapse )

Ведь известно, что любая высокая идея, возникавшая в истории человечества, кроме своих героических заступников, всегда окружается и снижается разного рода противоположными и уничтожающими эту идею элементами.

Шахматист

Вернадский Владимир Иванович (1863—1945) Дневники 1935-1941

1.II.1941

(Москва]

Назначение Берии - генеральный комиссар государственной] безопасности -диктатор? В связи с упорными толками о безнадежном положении Сталина (рак?) и расколом среди ком(м)унистов (евреи - англ[ийские] сторонники. Молотов - немецкий?) - перед XIX съездом коммунистической п[артии].

Кончил (перечитывать) мою переписку с Наташей (Н.Е. Вернадской) 1886 года. Удивительно, что мое нервное состояние то же, что и сейчас. Но тогда я воспринимал это более реально, как объективное явление, теперь как объективное выявление моего физического состояния в связи с моими глазами без очков: при засыпании, реже при просыпании - в полусвете. Последний раз (было 4 (раза)) - яркие галлюцинации в самом конце дек(абря) или начале янв(аря) - из стены у постели вышли и через меня перешли человеческие фигуры, но не детского роста, одетые в древнюю (как на картинах) темную одежду.

4.II(1941)

(Москва)

Чувствую старость реально: зубы выпадают и шатаются - очевидно придется пережить тяжелую операцию - реставрировать или вставить. Худею в ногах и их костный характер резко меняется. Непрерывно ухудшается зрение и слух. В сердце - в области - какие-то новые тупые боли все ощущаю. Сегодня хочу просить Мар[ию] Ник[олаевну] Столярову приехать. М[ожет] б[ыть], быстро подойдет время, когда и «Проблемы (биогеохимии)» будут мне трудны и надо будет спуститься к воспоминаниям - впервые об этом реально думал. Приближаюсь к 78 годам.

Collapse )

По современным оценкам в общем тепловом балансе Земли доля радиогенной составляющей земной коры не превышает 50-60%. (См. подробнее: Смыслов А .А., Моисеенко У.И., Чадович Т.З. Тепловой режим и радиоактивность Земли. Л.: Недра, 1979. 190 с.)

Шахматист

Институт Дальнего Востока РАН Духовная культура Китая : Энциклопедия : в 6 т. т. III

Литература. Язык и письменность

«Ши лунь» — «Рассуждения/Суждения историка». Лит.-теоретич. сочинение. Автор — видный ученый и литератор поел, трети V — нач. VI в. Шэнь Юэ.

Шэнь Юэ высказывает довольно оригинальную для лит.-теоретич. мысли эпохи Шести династий (Лю-чао, IIIVI вв.) идею о том, что поэтич. тв-во в принципе не требует каких-либо экстраординарных индивидуальных способностей и усилий, ибо творч. начало имманентно людям по причине их метафизич. связи с окружающим миром: «Люди изначально обладают одухотворенностью (лин [1]) Неба и Земли, в них заложена благодать пяти постоянств (у чан дэ). Твердое [т.е. мужская сила природы] и мягкое [т.е. женская сила природы] попеременно расходуются; радость и гнев, каждое по отдельности, составляют чувства (цин [2]). И вот то, что творится внутри [человека], наружу выходит в виде пения и декламации поэтических строк. <•••> Хотя от предшествовавших сяскому Юю эпох [т.е. до легендарной дин. Ся] не сохранилось образцов изящной словесности (вэнь), но и тогда [люди уже] обладали духовностью (ци [1]) и одухотворенностью {лин [1]) — иначе и быть не могло. А потому [искусство] пения, сочинения и декламации поэтических строк возникло вместе с появлением людей».

В последние неск. десятилетий в мировой синологии наблюдается заметный рост интереса к «Ши лунь». Это произведение вполне заслуженно признается одним из важнейших лит.-теоретич. сочинений эпохи Шести династий.

«Ши пинь» — «Категории стихов», др. назв.: «Ши пин» — «Критические оценки стихов». Один из наиболее значительных трактатов эпохи Шести династий (Лю-чао, IIIVI) и всей лит. критики Китая. Автор — Чжун Жун.

Поэзия есть воплощение чувств (цин [2]) человека, к-рые в свою очередь возникают под влиянием движения (колебаний) ци [1] («эфир, дыхание, жизненная сила, дух» — энергетич. субстанции мироздания. «Ци [1] приводит в движение вещи, вещи трогают человеческое [сердце]. Тогда приходят в волнение человеческая натура и чувства, обретая свою форму в танце и напеве» (пер. И.С. Лисевича).

Collapse )

В 213 до н.э. «Ши цзин», по утверждению Сыма Цяня, был уничтожен (сожжен) вместе с остальными конф. книгами в ходе масштабных антиконф. репрессий, предпринятых императором (основатель империи Цинь) Цинь Ши-хуан(-ди) (221-210 до н.э.)«Все в Поднебесной, за исключением лиц, занимающих должности ученых [при дворе], кто осмеливается хранить у себя „Ши цзин“,„Шу цзин“ и сочинения ста школ (бай цзя), должны явиться к начальнику области или командующему войсками области, чтобы свалить [эти книги] в кучу и сжечь их. Всех, кто [после этого] осмелится толковать о „Ши цзине“ и „Шу цзине“[подвергнуть] публичной казни на площади» («Исторические записки», т. 2, гл. 5 / пер. Р.В. Вяткина и B.C. Таскина).

Нередко один тип рифмы распространяется на четыре строки (рифмовка всех 4 строк либо 1-й, 2-й и 4-й строк), что придает доп. прочность строфе. Налицо связь формального построения текста с динамикой повествования. Четко различаются три композиц. узла — начало, изложение и завершение, что также соответствует правилам композиции более поздней поэзии. Каждая строфа (особенно для произведений из трех строф) соотносится с одним из этих композиц. узлов. В последней (третьей или четвертой строфе) обычно наблюдается нек-рый поворот темы, изменение общего мотива произведения, что придает тексту доп. завершенность.

Шахматист

Sir Winston Leonard Spencer-Churchill (30 ноя 1874 - 24 янв 1965) Part III 1916–1918 (1923-31)

To All Who Endured

CHAPTER XX

THE UNFOUGHT CAMPAIGN

The God of the Bees is the future.’

MAETERLINCK.

Collapse )

In July a whole series of strikes broke out in the munition industries at centres as widely separated as Sheffield, Avonmouth, Oldham, Coventry, Gateshead, Farnham, Birmingham, Manchester, Hendon, Gainsborough and Newport. Most of these disputes were composed, and many others prevented, by the ceaseless and skilful activities of the Munitions Labour Department under Sir Stephenson Kent. But Coventry proved intractable. We were confronted with a widespread cessation of work by the highly paid men engaged in the production of aeroplane engines, thus seriously endangering our programmes. After consulting the Prime Minister I decided to take the step from which we had hitherto always abstained of withdrawing from men who would not work, their munitions protection against being taken for the Army.

Once I flew in a fighting plane between the lines while a considerable action was in progress below. But from the height of 7,000 feet to which we had to keep on account of the German artillery, there was nothing to see but the bursting shells of the barrages far below. It is impossible to see a modern battle. One is always either much too far or much too near.

Meanwhile the schemes and preparations for 1919 were moving steadily forward. Maeterlinck says the God of the bees is the future. At the Ministry of Munitions we were the bees of Hell, and we stored our hives with the pure essence of slaughter. It astonishes me to read in these after years the diabolical schemes for killing men on a vast scale by machinery or chemistry to which we passionately devoted ourselves.

In the end many more Germans died from British gas than British from German. In 1918 the enemy had far the larger supplies of the irritant mustard gas, but our outputs were broadening daily. Although the accidentally burned and blistered at the factories exceeded 100 per cent. of the staff every three months, volunteers were never lacking.

Шахматист

Encyclopedia of Psychology Alan E. Kazdin, PhD, Editor-in-Chief

BEKHTEREV, VLADIMIR MIKHAILOVICH (1857- 1927)

Although he has received far less recognition than Ivan Pavlov, Bekhterev probably had more influence than Pavlov on the early, general acceptance of conditioning by psychologists. Bekhterev and his students introduced motor conditioning using animals and humans, which he believed provided a better methodological foundation for psychology than Pavlov’s salivary conditioning. Bekhterev’s “objective psychology,” a sophisticated “behaviorism,” influenced John B. Watson’s development of behaviorism.

Watson emphasized Bekhterev’s methods, but instead of Bekhterev’s term association reflex used Pavlov’s term conditioned reflex, which stamped the latter into the vocabulary of behaviorism and obscured Bekhterev’s influence.

His textbook in social psychology, Collective Reflexology, Part I, received its first English translation in 1994, only the second of Bekhterev’s psychological texts ever to be translated into English.

For example, he compared social suggestion to “psychological infection” which he related to infectious disease, “every personality. . . inoculates others with the peculiarities of his own psychological nature, and . . , takes from them one or another kind of psychological trait”

Like I. M. Sechenov. Russia’s “father of physiology,” who influenced him, Bekhterev believed that psychology must be methodologically objective and philosophically mechanistic and materialistic (e.g.. “mind” reduced to actions of the brain).

BENTLEY, MADISON (1870-1955)

Theoretically, Bentley opposed both behaviorism and mentalism. His own position was intended to overcome metaphysical dualism and to establish a distinctly psychological science that was not merely secondary to biology. He proposed a disciplinarily neutral organism whose functions could be classified as either biological or psychological. Psychological functions were distinguished in that they overcame the separation of organism and environment through “absorption” of the latter by the former, as when one imaginatively plans to rebuild an object that no longer exists. Research, in Bentley’s view, ought to be less concerned with measuring results of tasks completed by psychological functions than with describing their modes and derivations.

Шахматист

История теоретической социологии отв. ред. Ю. Н. Давыдов т. 2 (2002)

Раздел первый. Социально-философский контекст первого кризиса теоретической социологии

Глава пятая. Антиномизм как форма разложения теоретического сознания. От пантрагического сознания к нигилистическому (Ю. Н. Давыдов)

Заключение. Целостность культуры — тотальность политической идеологии – тоталитарность мифологии XX в.

Ответственный поступок, совершаемый с чувством свободы волеизъявления, оказывается в конце концов мнимой величиной перед лицом таких реалий, как «сословие, время, культура», но особенно – «характер народа» как «результат его судьбы». Каждый народ имеет свою судьбу индивида, принадлежащего ей целиком и полностью, вместе со своей свободно волей, которая есть либо сознательное (и потому добровольное), либо бессознательное (и осуществляемое независимо от его партикулярной судьбы. А в этом последнем случае становится особенно очевидной вся эфемерность индивидуального чувства свободы.

Раздел второй. От марксизма к постмарксизму. От социальной науки к антисоциологиии и критике социологического разума.

Глава первая. Постмарксистская социальная философия С. Н. Булгаков (Ю. Н. Давыдов)

2. Наука об обществе как богословие религии Прогресса

Так переносится в чаемое будущее и тем самым получает идеализированные («потусторонние») характеристики одна из тенденций настоящего, эмпирически фиксируемая современной наукой, – тенденция обобществления производственных процессов. А соответственно получает и черты богословия та наука – политическая экономия, – с которой современное обетование земного рая связывает свои научные пророчества, выдаваемые за абсолютно строгий теоретический прогноз.

Шахматист

Воспоминания русских крестьян XVIII - первой половины XIX века М.: 2006

Н.Н. Шипов.

История моей жизни и моих странствий

Печатается по первой публикации: Рус. старина. 1881

Наступило 16 число октября. Поутру пришел ко мне знакомый чиновник, поздравил меня с освобождением от помещичьего ига и просил идти в Областное правление за получением свидетельства. Выслушал я это и ни слова не мог вымолвить счастливому вестнику. Бывали в жизни моей радости, но такой, как в настоящую минуту, я не испытывал никогда... Господь праведный, как много я чувствую бесконечное Твое милосердие... Отселе начинается для меня новая жизнь... Как на крыльях прилетел я в областное правление. Столоначальник вынес мне свидетельство, я расписался в исходящей книге в его получении и поклонился столоначальнику в ноги; больше мне нечем было благодарить его. Потом этот чиновник сказал мне, что на днях будет дано знать по сему делу Нижегородскому губернскому правлению для объявления моему помещику и жене моей с детьми. Я еще раз низко поклонился и вышел. Придя к знакомым, начал было читать свидетельство, но слезы радости застилали зрение, и я ничего не мог разобрать. Да, такие редкие, столь счастливые минуты не забываются во всю жизнь. Вот и теперь я стою уже на краю гроба, а вспоминаю их с неописуемым удовольствием.

Прибыл в Вязники, денег у меня осталось 25 копеек. Но тут неожиданно нашел на постоялом дворе серебряную монету в 3 рубля. Порадовался. В конце августа добрался до Нижнего. Свидание с дочерью было для меня трогательно: ведь я не видел ее 9 лет! Прожив здесь неделю, добрался до родины — Выездной слободы. Поклонился праху родительскому; повидался с родными и знакомыми. Скоро я узнал, что бурмистр разыскивает меня чрез полицию. Зачем так? «Но ведь за деньги все можно сделать», — подумал я и сказал себе: Удались от зла и сотворишь благо. Потому я вернулся к дочери в Нижний, а через три дня опять отправился в Москву.

В Москве я столкнулся с одним знакомым, который пригласил меня быть участником в торговле; только в руках у него денег не было; за ними следовало съездить в Петербург. Отправились. Но здесь денег мой товарищ не получил. Проживать мне в северной столице было не из-за чего да и не из чего. Я вернулся в белокаменную. Это было в октябре месяце. Наступили морозы. Пришлось издержать последние деньги на ватную шинель, которую я купил на толкучем рынке за 5 рублей 50 копеек.

12 октября в просторной, обшитой рогожами колымаге мы двинулись в путь. Погода подула холодная, с большим снегом; а на нас, пассажирах, шубного и лоскута не видно. В Серпухове извозчик посадил еще одного пассажира — какого-то булочника, тоже не хитро одетого. Мороз стоял градусов в 20; снег на дороге был глубокий. Ехали ужасно медленно, а зябли очень быстро. В Орле отогрелись.

Между тем в Турно, на Дунае, происходила страшная пальба; лес и окрестности наполнились пороховым дымом. Моя спутница от страха не переставала плакать и просто не знала, что с собой поделать. Я погонял лошадей: хотелось быть на месте битвы.

Торговля моя становилась хуже. Офицеры стали меньше, против прежнего, выпивать, потому что им выдавалось жалованье уже не заграничное; да и водка в России, сравнительно с заграничной, была дороже и притом качеством хуже. В конце этого (1854) года я отправился с сыном в Одессу, оставив торговать жену с работником. В Татар-Кипчак возвратился 5 января и узнал, что во время моего отсутствия один дивизион нашего полка вместе с другими ходил за Дунай, участвовал в битве близ Бабадага и отличился. По этому случаю я написал стихи и поднес их генералу Гасферту, за что получил благодарность.