?

Log in

No account? Create an account
Так жизнь моя проистекает. [entries|archive|friends|userinfo]
papalagi

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

May 10th, 2019

Байбаков Николай Константинович 6 мар 1911 - 31 мар 2008 г. т. 5 От Сталина до Ельцина [May. 10th, 2019|01:17 am]
papalagi
[Tags|]

Глава вторая. Дело моей жизни

Говорить со Сталиным

Вот запечатлённый навсегда в моем сознании случай с тем же Сааковым. Окончив своё выступление, Сааков обратился к Сталину с жалобой на неправильные репрессии против руководящих работников его треста. Прямо сказал, как первый секретарь ЦК Узбекистана и нарком внутренних дел республики уговаривали его подписать акт о вредительских действиях целой группы работников, у которых он, Сааков, принимал дела треста.
Сталин сурово спросил:
— Вы подписали акт?
— Нет, не подписал! — ответил решительный Сааков.
После небольшой паузы Сталин медленно проговорил так, чтобы слышали все, кто сидел за притихшим столом.
— Это нам известно... Скоро состоится Восемнадцатая партийная конференция (Восемнадцатая Всесоюзная конференция ВКП(б), проходила в Москве с 15 по 20 февраля 1941 — прим. ред.), и вот там мы накрутим вашим деятелям хвосты.
Не могу вспомнить ни одного случая, когда Сталин повышал бы голос, разнося кого-нибудь, или говорил раздражённым тоном. Никогда он не допускал, чтобы его собеседник стушевался перед ним, потерялся от страха или почтения.

В тот вечер, когда мы возвращались из Кремля в наркомат, Христофор Мосесович Сааков заметил мне:
— Всех я слушал внимательно. И ведь, пожалуй, только Вы один вели себя совсем спокойно. Так уверенно, ничуть не теряясь, как у себя дома, отвечали на вопросы Сталина.
Мне было тогда 29 лет и, конечно, услышать такое о себе от опытного и смелого человека, что ни говори — приятно.
Как же относился ко мне Сталин? То, что я действительно легко освоился в общении с ним, отвечал на его вопросы чётко и точно, отстаивая интересы своего дела, — заслуга прежде всего хозяина кремлёвского кабинета, создавшего на совещании доверительно-деловую атмосферу. И ещё — просто, я сумел взять себя в руки, скрыть своё внутреннее волнение. Видимо, Сталин это заметил и запомнил.
Как же относился Сталин к специалистам?
Ему нравились знающие своё дело люди, особенно «новая волна» специалистов, пришедших на производство в советское время, питомцы нового строя, которых он мог по справедливости считать и своими питомцами. И он слушал нас, как мне кажется, с особым чувством, — это нам, тогда молодым людям из рабфаков и институтов, предстояло обживать будущее.

обживать будущее

Сегодняшние фальсификаторы, клеветники России тщатся извратить смысл и задачи политики Советского Союза тех лет, доказать геополитический сговор Сталина и Гитлера, то, что, мол, коммунизм и фашизм — почти одно и то же. Это — клевета и на всех нас, и на историю страны. Достаточно одного сравнения: Гитлер — это превосходство одной нации, немецкой, над всеми народами мира, Сталин — это интернациональное братство людей. Мы всем своим существом ненавидели фашизм.
Направляемые волей Сталина, мы изо всех сил работали на оборону страны. В начале третьей пятилетки нефтяная промышленность достигла наивысших, мировых показателей, обеспечив тем самым «в войне моторов» наше превосходство.

1 июля 1942 года на совещании штабов группы армий «Юг» Гитлер снова заявил: «Если я не получу нефть Майкопа и Грозного, я должен покончить с этой войной». При всей истеричности этого выкрика виден в нём глубокий страх, рождённый чувством реальности.

В один из тех жарких июльских дней меня вызвал в Кремль Сталин. Неторопливо пожал мне руку, взглянул на меня спокойно и просто негромким, вполне будничным голосом проговорил:
— Товарищ Байбаков, Гитлер рвётся на Кавказ. Он объявил, что если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать всё, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам.
И чуть-чуть ужесточив голос, Сталин добавил:
— Имейте в виду, если Вы оставите немцам хоть одну тонну нефти, мы Вас расстреляем.
Я до сих пор помню этот голос, хоть и спокойный, но требовательный, спрашивающий, его глуховатый тембр, твёрдый кавказский акцент.
Сталин не спеша прошёлся туда-сюда вдоль стола и после некоторой паузы снова добавил:
— Но если Вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, и мы останемся без горючего, мы Вас тоже расстреляем.
Тогда, когда почти снова повторилось лето 1941 года, очевидно, иначе и нельзя было говорить. Я молчал, думал и, набравшись духу, тихо сказал:
— Но Вы мне не оставляете выбора, товарищ Сталин.
Сталин остановился возле меня, медленно поднял руку и слегка постучал по виску:
— Здесь выбор, товарищ Байбаков. Летите. И с Будённым думайте, решайте вопрос на месте. Вот так, с таким высоким отеческим напутствием я был назначен уполномоченным ГКО по уничтожению нефтяных скважин и нефтеперерабатывающих предприятий в Кавказском регионе, а если потребуется, и в Баку.

И вот возникает невероятное, с точки зрения технологии, предложение: нефть добывать, не сбавляя прежних темпов, и гнать её по трубопроводам на перерабатывающие заводы в «Чёрный город», снимать там энергетическую верхушку, а остаток возвращать обратно и закачивать в нефтяной пласт. Конечно, такое предложение даже для бывалых знатоков нашего дела казалось нереальным. Но другого выхода не было. И, взвесив все условия экстремальной обстановки, все «за» и «против», я признал предложенный выход единственно возможным, полностью поддержал и санкционировал его реализацию.
Были выделены специальные скважины и через них закачали в нефтяные пласты около полумиллиона тонн отбензиненной нефти (её полностью вторично сумели добыть, но уже после войны).

Сталин внимательно меня выслушал, прошёлся раз-другой вдоль стола и настойчиво повторил:
— А что нужно?
— Капиталовложения мне нужны, товарищ Сталин, оборудование. А ещё нужны знающие строители.
Я решился тут же изложить все свои наиболее принципиальные соображения о путях развития нефтяной промышленности. Сталин слушал вдумчиво, сосредоточенно.
— Хорошо! — наконец, сказал он. — Вы изложите все эти конкретные требования в письменной форме, я скажу Берии.
Сталин тут же взял трубку телефона и позвонил Берии, который как первый заместитель Председателя Совнаркома курировал топливные отрасли.
— Лаврентий, вот здесь товарищ Байбаков. Всё, что он просит, ты ему дай.

Разговор наш продолжался при полном взаимопонимании. И вдруг Сталин задал вопрос, сильно озадачивший меня:
— Товарищ Байбаков, Вы думаете, союзники нас не раздавят, если увидят такую возможность — раздавить?
— Да как же они смогут?
— Очень просто, — невозмутимо ответил Сталин. — Мы создали и танки, и самолёты, и машины — хорошие. Много у нас и трофейной техники. Но всё это не придёт в движение, если не будет бензина, дизельного топлива. И снова с нажимом повторил:
— Нефть — это душа военной техники.
Я предложил Сталину, назвав конкретные оборонные заводы, перевести их на выпуск буровых станков и другого нефтяного оборудования для промыслов. Сталин тут же через Поскрёбышева отдал необходимые и важные распоряжения. Так, говоря языком сегодняшнего дня, началась в стране конверсия предприятий, подлинная конверсия, а не уродливая, когда предприятия высоких технологий начинают выпускать сковороды и тарелки.

Когда он закончился, Сталин на миг задумался и вдруг, опять неожиданно для меня, спросил:
— Вот Вы — такой молодой нарком... Скажите, какими свойствами должен обладать советский нарком?
— Знание своей отрасли, трудолюбие, добросовестность, честность, умение опираться на коллектив, — начал медленно и подробно перечислять я.
— Всё это верно, товарищ Байбаков, всё это очень нужные качества. Но о важнейшем качестве Вы не сказали.
Тут Сталин, обойдя вокруг стола, подошёл ко мне. Я решил подняться. Но он не позволил, коснувшись чубуком трубки моего плеча. — Советскому наркому нужны прежде всего «бичьи» нервы (так характерно произнёс он слово «бычьи») плюс оптимизм.
Много лет прошло с тех пор, всякое было в жизни — и хорошее, и горькое, но эти слова запали мне в душу. В трудную, критическую минуту в моей судьбе они всегда вспоминались. «Бичьи нервы плюс оптимизм» — сколько раз приходили эти слова мне на ум и чаще всего на посту Председателя Госплана. Нужны они и сегодня, чтобы трезво, здраво и спокойно оценивать и понимать то, что произошло с нами и с нашим государством.

LinkLeave a comment

Лосев Алексей Федорович (10 (22) сентября 1893 — 24 мая 1988) История античной эстетики т. 8 – 2 [May. 10th, 2019|03:03 pm]
papalagi
[Tags|]

Итоги тысячелетнего развития

Обобщенно-завершительная картина античной эстетики

Гераклитовская вечность играла, как дитя, не сознавая всего ужаса, таящегося в ней. Сократ же со смехом и шутками беспечен вполне сознательно, так как его игра закончится смертью, а значит, и бытием, неподвластным злой человеческой силе.

Но человеческая трагедия, разыгрываемая в наилучшем из государств, несоизмерима с трагедией, созданной искусством. Эта последняя изгоняется из гражданского обихода, что Платон находит вполне естественным, ибо трагедия жизни выше трагедии вымысла.

Человек — это всегда есть сознание свободы, и всякий человек так или иначе стремится к такому осуществлению свободы, которое он считает разумным. С другой стороны, однако, всякий человек сознает и свою ограниченность, свою несвободу, свою невозможность достигнуть такого состояния, которое он считал бы абсолютным счастьем. Как же древние обходились с этой проблемой?
Самая элементарная диалектика, не говоря уже о житейском опыте, повелительно требовала объединять свободу и необходимость. Как это объединялось теоретически, то есть диалектически, с этим мы хорошо знакомы; и этот вопрос то и дело возникал и решался в течение всей обрисованной нами истории античной эстетики. Но как этот вопрос решался в античности не теоретически, а практически, не диалектически только, но и жизненно?

Как актер, играющий роль в космической театральной постановке, человек вполне свободен. Но сама-то театральная постановка и всего человечества и всего космоса придумана вовсе не отдельным человеком, и не людьми в целом, и даже не космосом, но только судьбой, надчеловеческой и надкосмической. Да и постановщик этой мировой пьесы тоже не человек и не сам космос, но демиург, послушный и неуклонный служитель судьбы и исполнитель ее заданий.

Таким образом, из всей терминологии личности греки употребляли только термин, указывающий либо на внешнюю сторону человека, либо на его маску, но не на его субстанцию. Такое материально-телесное понимание личности остается даже в такой религии личности, как христианство, по крайней мере в Новом завете.

LinkLeave a comment

Вернадский Владимир Иванович (1863—1945) Дневники 1926-1934 [May. 10th, 2019|04:28 pm]
papalagi
[Tags|]

1932

10.11.1932

(Ленинград)

Утром хорошо работал над "Газовым режимом". Удивительно, как много скрытой работы выявляется, когда начинаешь писать. Видишь, что знаешь гораздо больше того, что думаешь, что знаешь. Вылилось представление о фазовой геосфере.

15.11.[1]932, утро

(Ленинград)

Колоссально разрослось Управление делами (АН).

Положение на Мурмане. Пьянство всех постоянных ответственных партийных работн[иков]. Это, по-видимому, широко распространено. И здесь в Академии, и в магазинах. Фактически хулиганство, невежество, воровство и пьянство разъедают правящий аппарат.

примечания

...

В одном из писем В.И. Вернадскому (30.VII.1924) А.Е. Ферсман с необычной резкостью писал о том, что задержка пребывания Владимира Ивановича за рубежом является "бессознательным самообманом, которым Вы хотите замаскировать другие чувства, которые Вас удерживают за границей. Наука здесь не при чем, я Вам говорил это при отъезде из Питера, вы мне не верили, а С.Ф. (Ольденбург) сердился. Я был принципиальнее. Вас удерживает конечно не наука, это слова только, а прежде всего семья, огромное влияние Ниночки, за последнее время очень вредное; удерживает фантом свободы, конечно, она есть, когда нет обязанностей, обязанностей тяжелых, необходимых, иногда даже унизительных, {...}".

LinkLeave a comment

Sir Winston Leonard Spencer-Churchill (30 ноя 1874 - 24 янв 1965) The World Crisis Part II 1915 [May. 10th, 2019|06:45 pm]
papalagi
[Tags|]

To All Who Tried

CHAPTER XXII

THE RUIN OF THE BALKANS

If Sir Douglas Haig with the enormous expenditure of munitions and life which characterized the battles on the Somme in 1916 or at Passchendaele in 1917 was unable to achieve any decisive results, what chance had Sir John French with the scanty offensive resources of 1915? The best and most orthodox military opinion was at this time so far out of touch with reality, that the General Staff still contemplated the irruption of a mass of cavalry through the German line. What the cavalry would have done if they had got through was not explained.

After the Conference was over the Cabinet was informed that General Joffre had pledged his military judgment in favour of the necessity and practicability of the Salonika expedition, and had threatened to resign the command of the French armies if the British did not effectively co-operate. In spite of the strenuous resistance of the British General Staff, and in the flattest defiance of their advice, the Cabinet yielded to this outrageous threat.

CHAPTER XXIII

THE ABANDONMENT OF THE DARDANELLES

History will no doubt also dwell on the extraordinary valour and tenacity of the Turkish resistance. When the secrets of all the General Staffs are revealed, we shall know how profound were the anxieties with which a renewal of the naval attack of the 18th March was regarded by the Turkish and German commanders. We shall realize the superb efforts by which Enver Pasha and General von Sanders sustained their army in spite of the utmost difficulty in obtaining food or ammunition; how they persevered in face of assaults which again and again were within an ace of succeeding, in spite of waves of despair which might at any moment have broken up their army, in the teeth of an enemy whose advance though slow had never been set back, with the sea and a capital starving into revolution at their backs, and with relief hoped for and counted on for months in vain. And the whole episode will stand as an example of the triumph of superior will-power over superior resources.

I trust that the unreasonable prejudice against the use by us of gas upon the Turks will now cease. The massacres by the Turks of Armenians and the fact that practically no British prisoners have been taken on the Peninsula, though there are many thousands of missing, should surely remove all false sentiment on this point, indulged in as it is only at the expense of our own men. Large installations of British gas should be sent out without delay. The winter season is frequently marked by south-westerly gales, which would afford a perfect opportunity for the employment of gas by us.

On October 14 it was decided to recall Sir Ian Hamilton and to send out in his place General Monro, an officer who had already commanded an army in France and was deeply imbued with Western ideas. He belonged to that school whose supreme conception of Great War strategy was ‘killing Germans.’ Anything that killed Germans was right. Anything that did not kill Germans was useless, even if it made other people kill them, and kill more of them, or terminated their power to kill us.

LinkLeave a comment

Encyclopedia of Psychology Alan E. Kazdin, PhD, Editor-in-Chief [May. 10th, 2019|08:51 pm]
papalagi
[Tags|]

ARCHETYPES.

Carl Jung introduced the term archetype into the psychological literature in 1919 to explain the corresponding themes he identified among dreams, waking imagery, private ideas, myths, religious symbolism, occult disciplines, and tribal lore. He attributed these apparently universal patterns of human cognition to preexisting psychological motifs-underlying templates that shape subsequent perception, imagination, and understanding. As embryonic forms, archetypes by definition transcend culture, race, and time, causing people to apprehend and respond to the world in a distinctly human way

He understood these preexisting psychological motifs as originating in what he termed the collective unconscious, the accumulated experience of humanity that resides in each individual’s psyche. For Jung, archetypes carry the heritage of our ancestors’ adaptations to the environment, “born anew in the brain structure of every individual” (“The Structure of the Psyche,” Collected Works, Vol. 8, Princeton, NJ 1927/1969, P. 158).

In archetypal psychology, it is through dialogue between the conscious ego and the archetypes that people are able to most meaningfully discover their place and purpose in the universe. Archetypes are oriented, on the one hand, toward natural biological processes, and on the other, toward the world of values and spirit. They govern our quest for food and our quest for meaning.

Evolutionary psychologists have, in fact, come to view the human mind as consisting of evolved information-processing mechanisms within the nervous system, “specialized to produce behavior that solves particular adaptive problems such as mate selection, language acquisition, family relations, and cooperation” (Barkow, Cosmides, & Tooby, The Adapted Mind: Evolutionary Psychology and the Evolution of Culture, New York, 1992, p. 24)

Quantum properties such as “nonlocality,” where one photon influences another photon that is not in its proximity, may govern not only microlevel particles, but also consciousness. Jung anticipated this possibility. In a letter written shortly before his death in 1961, he wrote, “We might have to give up thinking in terms of space and time when we deal with the reality of archetypes.” Based on findings from within their respective disciplines, atypical fields of information that influence consciousness and behavior have been postulated by anesthesiologists, biologists, engineers, neurologists, physicists, physiologists, psychologists, and systems theorists (summarized in Feinstein’s ‘At play in the fields of the mind: Personal myths as fields of information,” Journal of Humanistic Psychology, in press).

LinkLeave a comment

navigation
[ viewing | May 10th, 2019 ]
[ go | Previous Day|Next Day ]