March 7th, 2019

Шахматист

Иван Петрович Павлов (14 (26) сентября 1849 — 27 февраля 1936) ПСС Т. 3, кн. 2. — 1951

Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности животных (1903—1922 гг.) Добавление к шестому изданию (1938 г.)

LVIII. Общие типы высшей нервной деятельности животных и человека

Последние сообщения по физиологии и патологии высшей нервной деятельности, вып. 3, Л.—М., АН СССР, 1935

Третий прием — введение кофеина. При сильном типе определенная доза кофеина повышает эффект раздражительного процесса, при слабом — она же понижает его, заводя за предел работоспособности клетки.

Мы должны признать тип слабых животных, характеризующихся явной слабостью как раздражительного, так и тормозного процессов, никогда вполне не приспособляющихся к жизни и легко ломающихся, делающихся скоро и часто больными, невротиками, под влиянием трудных жизненных положений или, что то же, при наших трудных нервных задачах. А что всего важнее: этот тип, как правило, не может быть улучшен в очень значительной степени воспитанием, дисциплинированием и делается годным только при некоторых особенно благоприятных, нарочных условиях или, как мы обычно выражаемся, в оранжерейной обстановке.

Collapse )

Вся установка и распределение по коре полушария раздражительных и тормозных состояний, происшедших в определенный период под влиянием внешних и внутренних раздражений, при однообразной, повторяющейся обстановке все более фиксируются, совершаясь все легче и автоматичнее. Таким образом получается в коре динамический стереотип (системность), поддержка которого составляет все меньший и меньший нервный труд; стереотип же становится косным, часто трудно изменяемым, трудно преодолеваемым новой обстановкой, новыми раздражениями. Всякая первоначальная установка стереотипа есть, в зависимости от сложности системы раздражений, значительный и часто чрезвычайный труд.

самое тяжкое в гимнастике — упасть на коврик...

Шахматист

Лосев Алексей Федорович (10 (22) сентября 1893 — 24 мая 1988) История античной эстетики т. 8.

Общая характеристика истории античной эстетики

Рабовладельческая формация

Центральное философско-эстетическое ядро

В нашей настоящей работе мы часто употребляем термины «личность» и «безличие», которые могут вызвать сомнение в случаях отсутствия полной договоренности относительно смысловой направленности этой терминологии.

Однако тут же ясно, что личность может проявлять себя и в раздельном виде. Но только надо помнить, что эта раздельность является не личностью, взятой самой по себе, но только ее проявлением.

...

Но в 1930 году автор этого рассуждения еще пока весьма туманно понимал социально-историческую значимость этого античного безличия. В настоящее же время, после полувековой работы в области античной культуры, автор располагает самым отчетливым пониманием этого безличия. Именно, в основе этого античного безличия лежит не что иное, как именно рабовладельческая формация. Как раз рабовладельческая формация и построена на понимании человека не как личности, а как вещи: раб есть безличная вещь, способная производить целесообразную работу; и рабовладелец есть безличный интеллект, способный быть принципом формообразования для рабского труда и поэтому имеющий огромные возможности, огромное время и охоту для погружения в свое интеллектуальное созерцание. Как мы теперь отчетливо видим, именно рабовладельческая формация заставляла всякую личность понимать в ее существенной зависимости от ее тела, от ее вещественной стихии.

Кто глубоко проник в существо рабовладельческого мышления, тот не может не понимать его внеличностной ограниченности. Ведь ни раб вещь не есть человеческая личность, взятая в целом, а только один ее момент, ни рабовладелец-интеллект тоже не есть личность, взятая в целом, а есть только формообразующая энергия. Но тогда и соединение обеих этих сфер, то есть чувственно-материальный космос, тоже не есть личность, а только целесообразно сформированная вещь, целесообразно действующая, и целесообразно сформированное всеобщее человеческое тело. Этот всеобщий космический результат имеет для античного мышления решительно самодовлеющее значение.

Шахматист

Достоевский Федор Михайлович (11 ноября 1821 — 9 февраля 1881) ПСС Т. 30 (I)

Письма

850. Е. Ф. Юнге
11 апреля 1880. Петербург

Я знаю, что во мне, как в писателе, есть много недостатков, потому что я сам, первый, собою всегда недоволен. Можете вообразить, что в иные тяжелые минуты внутреннего отчета я часто с болью сознаю, что не выразил, буквально, и 20-й доли того, что хотел бы, а может быть, и мог бы выразить. Спасает при этом меня лишь всегдашняя надежда, что когда-нибудь пошлет бог настолько вдохновения и силы, что я выражусь полнее, одним словом, что выскажу всё, что у меня заключено в сердце и в фантазии. На недавнем здесь диспуте молодого философа Влад<имира> Соловьева (сына историка) на доктора философии я услышал от него одну глубокую фразу: «Человечество, по моему глубокому убеждению (сказал он), знает гораздо более, чем до сих пор успело высказать в своей науке и в своем искусстве». Ну вот так и со мною: я чувствую, что во мне гораздо более сокрыто, чем сколько я мог до сих пор выразить как писатель. Но всё же, без лишней скромности говоря, я ведь чувствую же, что и в выраженном уже мною было нечто сказанное от сердца и правдиво. И вот, клянусь Вам, сочувствия встретил я много, может быть, даже более, чем заслуживал, но критика, печатная литературная критика, даже если и хвалила меня (что было редко), говорила обо мне до того легко и поверхностно, что, казалось, совсем ее заметила того, что решительно родилось у меня с болью сердца и вылилось правдиво из души.

878. Ю. Ф. Абаза
15 июня 1880. Старая Русса

Дело в том, что рассказ у Вас веден хорошо и оригинально, хотя слишком уже безыскусственно. А главное, что есть мысль — хорошая и глубокая мысль. Но боже, как Вы ее невозможно провели! Мысль эта, что породы людей, получивших первоначальную идею от своих основателей и подчиняясь ей исключительно в продолжение нескольких поколений, впоследствии должны необходимо выродиться в нечто особливое от человечества, как от целого, и даже, при лучших условиях, в нечто враждебное человечеству, как целому, — мысль эта верна и глубока. Таковы, например, евреи, начиная с Авраама и до наших дней, когда они обратились в жидов. Христос (кроме его остального значения) был поправкою этой идеи, расширив ее в всечеловечность. Но евреи не захотели поправки, остались во всей своей прежней узости и прямолинейности, а потому вместо всечеловечности обратились во врагов человечества, отрицая всех, кроме себя, и действительно теперь остаются носителями антихриста, и, уж конечно, восторжествуют на некоторое время. Это так очевидно, что спорить нельзя: они ломятся, они идут, они же заполонили всю Европу; всё эгоистическое, всё враждебное человечеству, все дурные страсти человечества — за них, как им не восторжествовать на гибель миру!

Итак, вот Вам мое суждение. Повесть Вашу никто, ни одна редакция не напечатает — тем и отвечаю на второй Ваш вопрос. В заключение же вот мой совет: не оставляйте прекрасной (и полезнейшей идеи), разработайте ее снова и переделай е Вашу повесть радикально, всю, с самого начала.

...

Шахматист

Вернадский Владимир Иванович (1863—1945) История минералов земной коры. Том 2. 1933

История природных вод

В окружающей природе мы нигде не имеем газа, не связанного с водой, водного раствора, не заключающего газа.

Соприкосновение идет до конца; все твердое тело покрывается пленкой воды (природного раствора), толщина которой в пределе равна размером одной молекулы воды и обычно не превышает или едва превышает эти размеры.

В биосфере и стратисфере теоретически одномолекулярный слой воды охватывает все твердое вещество, все его песчинки, проникает все его поры.

Пленчатая вода может отрываться от твердого тела только испарением – при какой температуре, мы не знаем, – но эта температура равна сотням градусов. Для кварцевого песка — до 500о. Свойства жидкого тела она потеряла, но свойств твердого и газообразного не приобрела. Возможно, как мы увидим, что это твердая фаза воды, особый «горячий» лед, устойчивый при высоких давлениях, здесь проявляющихся, в десятки тысяч атмосфер. Явление не изучено.

Волосно-пленчатые воды <.......> замерзают (в почвах, по G. Boukos, 1917) при -78о. Упругость их пара иная, чем для обычной воды.

Еще глубже в магмах, в силикатовых и алюмосиликатовых расплавленных массах, вода в своеобразном растворе при наличии огромных давлений – в тысячи атмосфер – и температур, может быть, превышающих тысячу градусов, является основным химическим фактором, действуя как сильная кислота, который создает химическую среду магмы и ее движение.

Шахматист

Институт Дальнего Востока РАН Духовная культура Китая : Энциклопедия : в 6 т. т. I

Философия

Чжу Си, Чжу Юань-хуй, ЧжуЧжун-хуй, ЧжуХуй-ань. 18.10.1130, Юси (Юци) пров. Фуцзянь, — 23.04.1200, Каотин пров. Фуцзянь.

Происходил из семьи ученого-чиновника, с детства обнаружил незаурядные способности, начал получать классич. образование в четыре года и в необычно раннем возрасте (18 лет) получил высшую ученую степень цзинь ши, дававшую право занять руководящую администр. должность. Трехлетней службой в управе уезда Тунъань (на юге пров. Фуцзянь) он в 26 лет заслужил такое уважение населения, что ему был сооружен алтарь в местной школе.

Чжу Си был чрезвычайно плодовитым автором. Он написал около 80 произведений, его сохранившееся эпистолярное наследие включает в себя ок. 2 тыс. писем, а запись его диалогов, состоящая из 140 глав, является самой обширной в китайской лит-ре.

Collapse )

Представитель «школы имен» (мин-цзя) Гунсунь Лун интерпретировал проблему чжэн мин в логико-семантич. русле, в свете проблемы соотношения «имен» (мин [2]) и «реалий» (ши [2]): самостоятельность «имени» и в то же время его связь с единичной конкретной «реалией» обусловливает неизбежное изменение как «имени» при изменении «реалии», так и «реалии» при перемене «имени» («Гунсунь Лун-цзы», гл. «Мин ши лунь» — «Об именах и реалиях»).

Шахматист

Sir Winston Leonard Spencer-Churchill (30 ноя 1874 - 24 янв 1965) The world crisis (1923)

CHAPTER VII
THE NORTH SEA FRONT

THE traditional war policy of the Admiralty grew up during the prolonged wars and antagonisms with France. It consisted in establishing immediately upon the outbreak of war a close blockade of the enemy's ports and naval bases by means of flotillas of strong small craft supported by cruisers with superior battle fleets in reserve. The experience of 200 years had led all naval strategists to agree on this fundamental principle, 'Our first line of defence is the enemy's ports.'

The policy of distant blockade was not adopted from choice, but from necessity. It implied no repudiation on the part of the Admiralty of their fundamental principle of aggressive naval strategy, but only a temporary abandonment of it in the face of unsolved practical difficulties; and it was intended that every effort should be made, both before and after a declaration of war, to overcome those difficulties. It was rightly foreseen that by closing the exits from the North Sea into the Atlantic Ocean, German commerce would be almost completely cut off from the world. It was expected that the economic and financial pressure resulting from such a blockade would fatally injure the German power to carry on a war. It was hoped that this pressure would compel the German fleet to come out and fight, not in his own defended waters, but at a great numerical disadvantage in the open sea. It was believed that we could continue meanwhile to enjoy the full command of the seas without danger to our sea communications or to the movement of our armies, and that the British Isles could be kept safe from invasion.

The wars of Frederick and of Bismarck had shown with what extraordinary rapidity and suddenness the Prussian nation was accustomed to fall upon its enemy. The Continent was a powder magazine from end to end. One single hellish spark and the vast explosion might ensue. We had seen what had happened to France in 1870. We had seen what neglect to take precautions had brought upon the Russian fleet off Port Arthur in 1904. We know now what happened to Belgium in 1914, and, not less remarkable, the demand Germany decided to make upon France on August 1, 1914, that if she wished to remain neutral while Germany attacked Russia, she must as a guarantee hand over to German garrisons her fortresses of Verdun and Toul.

...