?

Log in

No account? Create an account
Так жизнь моя проистекает. [entries|archive|friends|userinfo]
papalagi

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

February 23rd, 2019

(no subject) [Feb. 23rd, 2019|11:21 am]
papalagi
[Tags|]

זעקתי אליך יהוה אמרתי אתה מחסי חלקי בארץ החיים׃

LinkLeave a comment

Если, или кошмар рационала... [Feb. 23rd, 2019|12:30 pm]
papalagi
[Tags|]

Если набор взаимодействующих элементов порождает человеческую личность, то ....
Link6 comments|Leave a comment

Лосев Алексей Федорович (10 (22) сентября 1893 — 24 мая 1988) История античной эстетики т. 8. [Feb. 23rd, 2019|01:28 pm]
papalagi
[Tags|]

Неоплатонизм латинского Запада

Завершители
(Марциан Капелла и Боэций)

Боэций

Общая характеристика стиля

Что в начале всего был Логос, это греческие философы знают. Но что этот Логос стал человеческой плотью, то есть что он по самой своей природе человечен и личностен, этого
они не знают и не могут знать, поскольку лишены божественного откровения (VII 9).
Итак, философский стиль Боэция во многом совпадает с Августином в структурном отношении, но он ничего общего с ним не имеет по своей глубинной сущности. Сущность стиля Боэция — это интеллектуализм, а не вероучение.

Тут прежде всего обращает на себя внимание отношение Боэция к музам. Весь трактат начинается с того, что этих поэтических муз, окружающих погруженного в тоску Боэция и
утешающих его «сладкой отравой», отгоняет от него Философия, и они не в силах утешить его своими ложными «ласками». Но окончательное отношение Боэция к поэзии этим далеко не определяется. Ведь даже и Августин, проклинающий в своих ранних произведениях поэзию как дьявольское наваждение, не может устоять перед силою красоты и в конце концов восхваляет эту красоту наряду с мудростью. В своем трактате «Против академиков» он посвящает целую главу (II 3) сопоставлению философии и филокалии. Если философия есть «любовь к мудрости», то филокалия есть «любовь к красоте». И Августин называет их родными сестрами.

я сам рождаю красоту... мое дитя меня пленяет... я создаю свою мечту... и мной она овладевает...

Августин своими эмоциями потрясает читателя и волнует его без конца. Боэций своими рассуждениями, наоборот, успокаивает слишком страстного читателя и создает в нем ясную тишину и блаженное безмолвие неопровержимого аргумента.

Источники

Об этом жанре утешения имеются специальные работы как в западной, так и в отечественной науке. И. М. Нахов очень удачно сопоставляет античный жанр утешения тоже с античной теорией трагического катарсиса. Своим исследованием этот автор доказал, что почти все античные «Утешения» построены именно на изображении таких страданий, несчастий и катастроф, из которых только один выход — это философия разума, построенная на высокой оценке серединного успокоения страстей, на том, что Аристотель называл метриопатией. Только надо иметь в виду, что аристотелевская метриопатия предполагает основную роль сверхчеловеческого ума, почему такого рода катарсис и такого рода утешение лучше трактовать как проблемы ноологические. Все это целиком относится и к Боэцию, у которого, как мы видели, единственный выход из жизненной катастрофы — это философия.

...

Но сказать, что Боэций просто является неоплатоником, мы не решились бы, поскольку у него решительно отсутствует учение о сверхсущем первоедином, систематически характерное для Плотина и впервые только и отличившее его от предыдущих платоников.

Ведь здесь надо учитывать специфику всякой переходной эпохи. Всегда и везде было много старого и было много нового. Указать старые и новые элементы в ту эпоху, которая
квалифицируется как переходная, это еще очень мало для характеристики переходности. Нам представляется, что наряду с наличием старого и нового в той или иной переходной эпохе должны быть указаны еще и такие элементы, которые сразу и одновременно являются и новыми и старыми. Переходность не есть безличие, но всегда имеет свою оригинальную специфику. А иначе вся история распадается только на перечисление старого и нового и не будет видно, в чем же специфика данного переходного периода. Ведь в истории все периоды переходные, и никакая эпоха не стоит на месте. И если переходный период мы не сумеем охарактеризовать специфически, как некое тоже индивидуальное и тоже неповторимое явление, то вся история так и рассыплется на элементы, ничем между собой не связанные.

О. Синхронизм клюнул... Ежели история есть порождение взаимосвязанных событий, значит .... Или история ничего не значит? Индивидуальное понимаешь явление...

Этот специфически своеобразный элемент в мировоззрении и творчестве Боэция мы понимаем как диалектику чистого и вечного разума в его соотношении с внеразумным, чисто временным, то есть всегда становящимся и меняющимся, инобытием этого вечного разума. Говоря короче, это есть учение о диалектическом тождестве провидения и судьбы.

LinkLeave a comment

(no subject) [Feb. 23rd, 2019|01:34 pm]
papalagi
[Tags|]

Два чувства дивно близки нам.
В них обретает сердце пищу -
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

На них основано от века
По Воле Бога Самого
Самостоянье человека -
Залог величия его.

Животворящая Святыня!
Земля была б без Них мертва,
Как иудейская пустыня
И как Алтарь без Божества.
LinkLeave a comment

Аполлон Николаевич Майков (23 мая (4 июня) 1821, Москва — 8 (20) марта 1897, Санкт-Петербург) [Feb. 23rd, 2019|04:31 pm]
papalagi
[Tags|]

И, может быть, враги предвидят,
Что из России ледяной
Еще невиданное выйдет
Гигантов племя к ним грозой,
Гигантов — с ненасытной жаждой
Бессмертья, славы и добра,
Гигантов — как их мир однажды
Зрел в грозном образе Петра.

LinkLeave a comment

Достоевский Федор Михайлович (11 ноября 1821 — 9 февраля 1881) ПСС Т. 29 (I) [Feb. 23rd, 2019|07:33 pm]
papalagi
[Tags|]

Письма

362. Н. Н. Страхову
26 февраля (10 марта) 1869. Флоренция

Кстати, заметили Вы один факт в нашей русской критике? Каждый замечательный критик наш (Белинский, Григорьев) выходил на поприще, непременно как бы опираясь на передового писателя, то есть как бы посвящал всю свою карьеру разъяснению этого писателя и в продолжение жизни успевал высказать все свои мысли не иначе, как в форме растолкования этого писателя. Делалось же это наивно и как бы необходимо. Я хочу сказать, что у нас критик не иначе растолкует себя, как являясь рука об руку с писателем, приводящим его в восторг. Белинский заявил себя ведь не пересмотром литературы и имен, даже не статьею о Пушкине, а именно опираясь на Гоголя, которому он поклонился еще в юношестве. Григорьев вышел, разъясняя, Островского и сражаясь за него.

В «Голосе» фельетонист говорил, что Вы разделяете исторический фатализм Льва Толстого. Наплевать, конечно, на глупенькое слово, по не в том дело, а в том: скажите, откуда они берут такие мудреные мысли и выражения? Что значит исторический фатализм? Почему именно рутина и глупенькие, ничего не замечающие далее носу, всегда затемнят и углубят так свою же мысль, что ее и не разберешь?

Неужели фантастичный мой «Идиот» не есть действительность, да еще самая обыденная! Да именно теперь-то и должны быть такие характеры в наших оторванных от земли слоях общества, — слоях, которые в действительности становятся фантастичными.

болотники...

363. С. А. Ивановой
8 (20) марта 1869. Флоренция
...

А мне надо, надо воротиться. Бы пишете о Тургеневе и о немцах. Тургенев за границей выдохся и талант потерял весь, об чем даже газета «Голос» заметила. Я не боюсь онемечиться, потому что ненавижу всех немцев, но мне Россия нужна; без России последние силенки и талантишка потеряю. Я это чувствую, живьем чувствую.

364. Н. Н. Страхову
18 (30) марта 1869. Флоренция
...

Но несколько строк в Вашем письме, многоуважаемый Николай Николаевич, на время весьма удивили меня. Что это Вы пишете — и с такою тоской, с такою видимою грустию, — что статья Ваша не имеет успеха, не понимают, не находят ее любопытною. Да неужели ж Вы, действительно, убеждены были, что все так, тотчас же, и поймут? По-моему, это было бы даже плохою рекомендациею для статьи. Что слишком скоро и быстро понимается, — то не совсем прочно. Белинский только в конце своего поприща заслужил известность желаемую, а Григорьев так и умер, ничего почти не достигнув при жизни. Я привык Вас до того уважать, что считал Вас мудрым и для этого обстоятельства. Сущность дела так тонка, что всегда улетает от большинства; они понимают, когда уже очень разжуют им, а до того им кажется всегда всякая новая мысль не особенно любопытною. И чем проще, чем яснее (то есть чем с большим талантом) она изложена, — тем более и кажется она слишком простою и ординарною. Ведь это закон-с! Простите меня, но я даже усмехнулся на Ваше, очень наивное, выражение, что «не понимают люди даже очень смышленые». Да эти-то скорей других и всегда не понимают и даже вредят пониманию других, — и это имеет свои причины, слишком ясные, и конечно, тоже закон. Но ведь сами же говорите Вы, что за Вас восторженно стоят и Градовский, и Данилевский, что Аксаков к Вам заехал и т. д. Мало Вам этого?

и даже вредят пониманию других...

Про статью Данилевского думаю, что она должна иметь колоссальную будущность, хотя бы и не имела теперь. Возможности нет предположить, чтоб такие сочинения могли заглохнуть и не произвести всего впечатления.*

* О статье Данилевского и об отношении Достоевского к его идеям см. письмо 363, примеч. 17 и 364, примеч. 9, 10. Теория Данилевского была в конце XIX в. усвоена официальной политической доктриной царского правительства в России, а его концепция замкнутых цивилизаций «положила начало целому направлению в буржуазной социологии, которое нашло особенно сильное развитие в XX веке (Шпенглер, Тойнби. — Ред.)» (см.: М. Н. Пеунова. Неославянофильство. — В кн.: История философии в СССР. М., 1968, т. 3, стр. 332—338).

367. А. Н. Майкову
15 (27) мая 1869. Флоренция

Ну так в этом письме, в конце, я писал к Вам, полный серьезного и глубокого восторга, о новой идее, пришедшей мне в голову, собственно для Вас, для Вашей деятельности (то есть, если хотите, идея пришла сама по себе, как нечто самостоятельное и для меня вполне целое, но так как сам себя я никоим образом не мог считать возможным исполнителем этой идеи, то назначил ее, в желаниях моих, для Вас, естественно. Так даже, что, может, она и родилась-то во мне именно, как я уже сказал, для Вас или, лучше сказать, нераздельно с образом Вашим как поэта).

нераздельно с образом...

….... — мог бы появиться, говорю я, ряд былин (баллад, песней, маленьких поэм, романсов, как хотите назовите; тут уж сущность и даже размер стихов зависят от души поэта и являются вдруг, совершенно готовые в душе его,в даже независимо от него самого...). Сделаю отступление значительное: поэма, по-моему, является как самородный драгоценный камень, алмаз, в душе поэта, совсем готовый, во всей своей сущности, и вот это первое дело поэта
как создателя и творца, первая часть его творения. Если хотите, так даже не он и творец, а жизнь, могучая сущность жизни, бог живой и сущий, совокупляющий свою силу в многоразличии создания местами, и чаще всего в великом сердце и в сильном поэте, так что если не сам поэт творец (а с этим надо согласиться, особенно Вам как знатоку и самому поэту, потому что ведь уж слишком цельно, окончательно и готово является вдруг из души поэта создание), — если не сам он творец, то, по крайней мере, душа-то его есть тот самый рудник, который зарождает алмазы и без которого их нигде не найти. Затем уж следует второе дело поэта, уже не так глубокое и таинственное, а только как художника: это, получив алмаз, обделать и оправить его. (Тут поэт почти только что ювелир.)

совокупляющий свою силу в многоразличии создания местами...

Вы считаете меня в эту минуту, конечно, за сумасшедшего, собственно и главное за то, что я так расписался, потому что а обо всем этом надо говорить лично, а не писать, ибо в письме ничего понятно не передашь. Но я разгорячился. Видите ли: прочтя в Вашем письме о том, что Вы пишете эти баллады, я страшно удивился тому: как это нам, так долго разлученным, пришла одна и та же мысль, одной и той же поэмы? Обрадовавшись этому, я потом задумался: так ли это мы оба понимаем, то есть одинаково ли?

Таким образом, мои интересы видимо страдают, и единственно от того, что я в отсутствии. Да и не одно это! Множество, множество вещей, без которых я не могу обойтись, осталось в России! Писал я Вам или нет о том, что у меня есть одна литературная мысль (роман, притча об атеизме), пред которой вся моя прежняя литературная карьера была только дрянь и введение и которой я всю мою жизнь будущую посвящаю? Ну так мне ведь нельзя писать ее здесь; никак; непременно надо быть в России. Без России не напишешь.

LinkLeave a comment

Вернадский Владимир Иванович (1863—1945) История минералов земной коры. Том 1. 1923 [Feb. 23rd, 2019|09:55 pm]
papalagi
[Tags|]

Вернадский Владимир Иванович (1863—1945) История минералов земной коры. Том 1. 1923

Если научное доказательство реальности существования атомов, этих – еще недавно, казалось – порождений древней философской интуиции, имело огромное значение для изменения и нашего научного мировоззрения и нашей научной работы – еще большее значение имело представление о сложности и закономерности их строения.

LinkLeave a comment

Институт Дальнего Востока РАН Духовная культура Китая : Энциклопедия : в 6 т. т. I [Feb. 23rd, 2019|11:33 pm]
papalagi
[Tags|]

Философия

У юнь (санскр. панча-скандха), досл, «пять куч», «пять скоплений» (др. назв.: у инь, у чжун).

Отрицая существование единой, субстанциальной индивид, души, буддизм рассматривает личность как структурно упорядоченную комбинацию дхарм (см. Фа [1], разд. 2), распределяющихся по пяти осн. группам (скандха, юнь [2]). Совокупность пяти скандх создает, по буд. представлениям, эмпирич. личность. В учении хинаяны, трактующем

«человеч. „я"» (найратмья, жэнь во) как иллюзорное временное соединение скандх, этот постулат воплотился в тезисе о «человеч. „не-я"» (пудгала найратмья, жэнь у во; см. У во). Доктрина махаяны отрицала бытийную реальность не только «человеческого „я"», но и самих у юнь, что выразилось в концепции «дхарменного „не-я"» (дхарма-найратмья, фа у во).

Первая скандха состоит из «четырех великих первостихий» (махабхута, сы да): земли, воды, огня и ветра, формирующих человека и материальный мир. Вторая (ведана, шоу [3] — «ощущение») — обусловливает способность ощущать приятное, неприятное и нейтральное. Третья (самджня, сян [5] — «[способность к созданию] образов») — определяет возможность различения и продуцирования чувств и представлений. Четвертая (самскара, син [3] — «действование») — реализует потенции направленной на образование и изменение психич. и материальных явлений кармич. (см. Е [1]) деятельности, субъект к-рой характеризуется постоянной изменчивостью. Пятая (виджняна, ши [4] — «сознание») — функция психики, сводящая воедино способность к формированию представлений и «действование», дающая мысленную оценку, собирающая и сохраняющая опыт (см. Ба ши).

Фа 2. Дхарма

Имеет два осн. значения: Закон, учение Будды, истинное учение и элементарная единица психич. жизни и опыта субъекта, проецируемых во внеш. мир. Дхарма рассматривается также как неотличимый от качества его носитель. Вместе с тем она не является субстанцией или монадой, поскольку дхармы постоянно возникают, исчезают и подчинены закону причинной обусловленности (юань ци).

Философия виджнянавады (см. Вэйши-цзун) рассматривает дхармы в качестве единиц описания порождающих функций единого субстратного «сознания-сокровищницы» (алайя-виджняна, алайе ши; см. Ба ши).

Фан Дун-мэй, Фан Сюнь, Thome Fang, псевд. Дун-инь. 20.03.1899, Гунчэн пров. Аньхой, — 13.07.1976, Тайвань.

В 30-х гг. в центре внимания Фан Дун-мэя были проблемы связи «жизненного чувства» (шэнмин циндяо) и эстетич. восприятия в культурах различных народов. Характеризуя основные типы культур, Фан Дун-мэй трактовал греч. культуру как «принимающую принцип» (ци ли), «основывающуюся на принципе и доказывающую истину», европ. — как культуру «возвышения могущества» (шан нэн), «погоняющую чувствами и впадающую в химеры», кит. — как культуру «утонченного непостижимого принципа» (мяо ли), к-рая, «сдерживая иллюзии, обращается к истине».

LinkLeave a comment

navigation
[ viewing | February 23rd, 2019 ]
[ go | Previous Day|Next Day ]