October 30th, 2015

Шахматист

Тут речь зашла о древних стенах, что сложно построены.

Тут речь зашла о древних стенах, что сложно построены. Люди ездят туда и изумляются. И как они это построили, и зачем, где они нынче? И называют это древними цивилизации.
По мне, они мертвые всё. Тому есть признаки.
Косвенные признаки.
Слишком много мертвечины связанной с этими прошлыми сообществами.
Слишком много мертвых знаний, нет передачи мастерства, нет нового строительства.
Смотри.
Человек, а вместе с ним и цивилизация начинается с заботы о мертвых. Понятно, не только это составляет человека и цивилизацию. Но это обязательный признак, если в могилу кладут цветы и личные вещи, то это уже говорит о могиле, о заботе, о мертвых в пантеоне живых.
Развитие этой заботы результирует в перекосе. О мертвых начинают заботиться больше, чем о живых. Здесь начинается нисходящяя цивилизации.
Может они и не мертвы. Но они низошли. У нас, у живых, есть выбор.
Евреи, к примеру, возрождают свою древнюю цивилизацию, поживем, увидим, как оно там.
У каждого есть выбор. Вписываться в цивилизацию уходящуюю, или?
Так что ок. Не мертвые оне. Умирающие. Люди умерли, письменность умерла, отношения умерли, живы камни. Окаменевшии цивилизации, так точней.

Вообще, по теме, по "а стоит ли на это тратить время продвинутому русскому"?
Стоит. Ровно столько, чтобы узнать, что есть такие. Ну в пару вникуть плотней. Язык изучить, пожить по их ритму, режиму, опробовать их ценности, приоритеты.
Но стоит помнить, лучше человеку смотреть в себя интересоваться тем, что в нем, чем смотреть на звезды и интересоваться, что в них.
Русский есть часть цивилизации. Вполне себе сегодня и живой.
И эта часть всё ближе, и по месту, и по времени. И язык живой, всё еще развивается и ни разу не сохнет.
Поэтому, едучи в Перу, или, скажем, вполне себе в Лхасу, помни, не забывай. Все это время твое, от затрат внимания на обеспечение поездки, до раздаривания друзьям сувениров и впечателений ты подарил окаменевшим, в лучшем случае еще над горами, реками, лесами, пустынями, вьется дымка традиций.
И это неплохо. Это очень неплохо, изучать традиции. Но делать это нужно живя своей традицией. Чтобы было что сравнивать, чтобы было всё хлеб.
Можно ли перейти в другую традицию.
Можно. Всё можно.
Но подумай вот только. Если множество масс не умеет вписаться в традицию, в ней появившись на свет, а много в Тибете пустого народу, равно как и буддистов не много нигде, то что заставляет тебя предполагать, что ты успеешь и сможешь вписаться в чужую традицию, если ты не сумел вписаться в свою?
Шахматист

Еще об одной болезни молодого русского интеллигента, или почему нельзя экономить на яйцах.

Еще об одной болезни молодого русского интеллигента, или почему нельзя экономить на яйцах.

Это родовое проклятие всякого порожденного обществом.
Необходимость учиться. которая входит в привычку и становится второй натурой, устойчивой чертой характера молодого интеллигента.
Переплывая воды незнания, многие таскают с собой затем лодку по пустыне забвения.
И продолжают ждать поучения или урока.
Продолжают учиться.
Не могут они уже не учиться, полагая обучение единственной формой существования разума.
Между тем, нужно еще просто жить, жизнью простой и надежной, земной, Антеям ведь тоже нужна земля.
А на земле у нас войны. Смятения, умосмешения, черт знает что у нас тут на земле происходит. Тут учись, не учись, всё одно - всем нам в землю, всем там быть. Быть, это уже хорошо. И никто тебя не научит, как хорошо тебе быть, как тебе быть хорошо.
Нужно просто обратиться в жизнь, перестать учиться, просто пропитаться цивилизацией, ведь стать новым в цивилизации можно только зная всё старое.
Нужно состариться, а иначе никак.
Иначе как ты отличишь старые формы жизни от новых?
Учиться больше не приходится. Приходится учить.
А.
А при чем здесь яйца?
Ну это проще. Это источник белка, на них экономить не стоит. Берите самые крупные из всех имеющихся в округе. Чем крупней курица, тем лучше еёные яйца, чем здоровей была птица, тем она крепче и яйца у ней животворней, а значит, полезней для здоровья молодого интеллигента.
Да и вообще, на яйцах не экономят.
Шахматист

Российская интеллигенция, или холопы без барина, для свежих друзей из 2010го.

Закончив работу, инженер радостно засмеялся, похлопал жену по толстой,теплой спине и придвинул к себе коробочку с судаком. Но в эту минуту послышался сильный стук в дверь, мигнула лампа, и чайник сдвинулся с проволочной подставки.

— Кто бы это так поздно? — молвил Птибурдуков, открывая дверь.

На лестнице стоял Васисуалий Лоханкин. Он по самую бороду был завернут в белое марсельское одеяло, из-под которого виднелись волосатые ноги. К груди он прижимал книгу «Мужчина и женщина», толстую и раззолоченную, как икона. Глаза Васисуалия блуждали.

— Милости просим, — ошеломленно сказал инженер, делая шаг назад.— Варвара, что это?

— Я к вам пришел навеки поселиться, — ответил Лоханкин гробовым ямбом, — надеюсь я найти у вас приют!

— Как приют ? — сказал Птибурдуков, багровея. — Что вам угодно, Васисуалий Андреевич?

На площадку выбежала Варвара.

— Сашук! Посмотри, он голый! — закричала она. — Что случилось, Васисуалий? Да войди же, войдите!

Лоханкин переступил порог босыми ногами и, бормоча «несчастье, несчастье», начал метаться по комнате. Концом одеяла он сразу смахнул на пол тонкую столярную работу Птибурдукова. Инженер отошел в угол, чувствуя, что ничего хорошего уже не предвидится.

Золотой теленокЧасть 2. Два комбинатораГлава 21. Конец «Вороньей слободки»

Как только не называли интеллигенцию и где её только не прописывали...
Как бы то ни было, способность разбираться в ситуации и творчески её осмыслять - самим ли, с помощью ли чужих интеллектов, неважно, но эта способность была признаком власть имущих, хозяев России, как они эту способность использовали, дело другое.
Так вот, эта способность, как и некоторые другие, неотъемлемые от власти - остались в памяти победивших холопов признаком, отсветом власти. Отсюда некоторая терпимость со стороны плебса к рассеяным носителям разума. Отсюда страх черни перед наукой и ненависть к ученью.
Но к тезису.
Интеллигенция - как мне сейчас видится - есть нервная система погибшей русской власти.
Она пережила практический коммунизм, доказала свою живучесть во всех обстоятельствах и при всех формах власти.
Она не осознала себя в России как практическая созидающая сила, она все еще служит, по привычке, обычай такой, отдельными своими представителями, она все еще ожидает вместе с извозчиками хозяев, она все еще не имеет своих собственных целей, она все еще слишком близка с народом, стыдливо скрывает свои потенции, помня отчетливо русский, который бессмысленный и беспощадный.
Но время прошло, а барина нет.
Он не придет, его больше нет и не будет.
Мир стал сетевым и глобальным.
Чем могла бы стать в нем русская интеллигенция?
Поговорим?

август 2010