June 26th, 2012

Шахматист

Ничего, или Девиз русского народа

Оригинал взят у sergeytsvetkov в Ничего, или Девиз русского народа
Для словечка «ничего» характерна необычная широта смыслового применения. Это подметил еще друг Пушкина, князь Петр Андреевич Вяземский, который как-то написал: «Есть на языке нашем оборот речи совершенно нигилистический, хотя находившийся в употреблении еще до изобретения нигилизма и употребляемый доныне вовсе не нигилистами. ”Какова погода сегодня?“ — Ничего. — ”Как нравится вам эта книга?“ — Ничего. — ”Красива ли женщина, о которой вы говорите?“ — Ничего. "Довольны ли вы своим губернатором?" – Ничего. И так далее. В этом обороте есть какая-то русская, лукавая сдержанность, боязнь проговориться, какое-то совершенно русское себе на уме».

А между тем объяснить многочисленные значения этого разговорного выражения не всякому русскому под силу. Рассказывают, что когда Бисмарк в 1859-1862 годах был послом в России, ему захотелось выучить русский язык. Он нанял студента, прошел весь курс от начала до конца и стал довольно неплохо говорить по-русски. Однако по окончании курса Бисмарк заплатил студенту только половину, ибо тот так и не смог объяснить, что означает слово «ничего».

Проникнуть в тайну русского «ничего» помог ему один случай. Однажды Бисмарк нанял ямщика, но усомнился, что его лошади могут ехать достаточно быстро. «Ничего-о!» – отвечал ямщик и понесся по неровной дороге так бойко, что Бисмарк забеспокоился: «Да ты меня не вывалишь?» «Ничего!» – отвечал ямщик. Тут сани опрокинулись, и Бисмарк полетел в снег, до крови разбив себе лицо. В ярости он замахнулся на ямщика стальной тростью, а тот загреб ручищами пригоршню снега, чтобы обтереть окровавленное лицо Бисмарка, и всё приговаривал: «Ничего... ничего-о!» Впоследствии Бисмарк заказал кольцо из этой трости с надписью латинскими буквами: «Ничего!» И признавался, что в трудные минуты он испытывал облегчение, говоря себе по-русски: «Ничего!» Когда «железного канцлера» упрекали за слишком мягкое отношение к России, он отвечал: «В Германии только я один говорю «ничего!», а в России – весь народ».

Интерес к слову «ничего», как к совершенно особенному выражению, проявляли и другие иностранцы, бывавшие в России. Например, французский писатель XIX века Арман Сильвестр называл его «страдательно-терпеливым девизом русского народа».


Шахматист

Резюме XVI века

Оригинал взят у sergeytsvetkov в Резюме XVI века
В эпоху Возрождения при приеме на работу тоже требовалось резюме. И, например, Джордано Бруно отрекомендовался ректору Оксфордского университета следующим образом:

«Филотео (греч. «друг Бога». – С. Ц.) Джордано Бруно Ноланец (уроженец Нолы. - С. Ц.), доктор самой изощренной теологии, профессор самой чистой и безвредной магии, известный в лучших академиях Европы, признанный и с почетом принимаемый философ, всюду у себя дома, кроме как у варваров и черни, пробудитель спящих душ, усмиритель наглого и упрямого невежества, провозвестник всеобщего человеколюбия, предпочитающий итальянское не более, нежели британское, скорее мужчина, чем женщина, в клобуке скорее, чем в короне, одетый скорее в тогу, чем облеченный в доспехи, в монашеском капюшоне скорее, чем без оного, нет человека с более мирными помыслами, более обходительного, более верного, более полезного; он не смотрит на помазание главы, на начертание креста на лбу, на омытые руки, на обрезание, но (коли человека можно познать по его лицу) на образованность ума и души. Он ненавистен распространителям глупости и лицемерам, но взыскан честными и усердными, и его гению самые знатные рукоплескали…»

Прочитав это представительное резюме, ректор, вероятно, хмыкнул, но на работу взял. Поскольку кафедры самой чистой и безвредной магии в Оксфорде отродясь не водилось, пробудителя спящих душ определили ординарным профессором философии.
Впрочем, через полгода он вылетел с работы с формулировкой:
«Более смелый, чем разумный, он поднялся на кафедру нашего лучшего и прославленнейшего университета, засучив рукава, как жонглер, и, наговорив кучу вещей о центре, круге и окружности, пытался обосновать мнение Коперника, что Земля вертится, а небеса неподвижны, тогда как на самом деле скорее кружилась его собственная голова...»