February 16th, 2012

Шахматист

Цитата. О смерти и умирании Элизабет Кюблер-Росс.

Думаю, есть много причин, почему мы избегаем открыто и хладнокровно смотреть в лицо смерти. Один из важнейших фактов заключается в том, что сегодня процесс смерти стал намного ужаснее, он связан с одиночеством, механичностью и бесчеловечностью. Временами мы даже не можем точно определить, когда именно наступил момент смерти.
Смерть тесно связана с одиночеством и обезличенностью, так как больного нередко извлекают из привычного окружения и спешно переносят в реанимацию. Любой, кому довелось пережить тяжелую болезнь и кто нуждался в те минуты в покое и удобствах, может вспомнить, что он чувствовал, когда его укладывали на носилки и торопливо везли под вой сирены к воротам больницы. Только те, кто испытал это, могут в полной мере оценить неудобства и бездушную поспешность подобной перевозки, которая становится лишь предвестием последующих мучений. Это трудно выдержать даже здоровому человеку, что же касается больного, то он просто не в силах выразить словами, как трудно ему перенести шум, тряску, мелькание огней и громкие голоса. Быть может, нам пора разглядеть под грудой одеял и простыней самого человека, прекратить погоню за эффективностью и вместо этого просто подержать больного за руку, улыбнуться ему или ответить на простой вопрос. Часто бывает, что поездка в «скорой помощи» становится первым этапом процесса смерти. Я умышленно преувеличиваю рассказ о ней, противопоставляя его истории больного, которого оставили дома. Это совсем не значит, что не нужно бороться за жизнь человека, если его можно спасти только в больнице, — просто нам всегда следует удерживать в центре внимания переживания пациента, его потребности и реакции.
Когда человек тяжело болен, к нему часто относятся так, будто он лишен права на личное мнение. Кто-то другой принимает решения о том, стоит ли отправлять его в больницу, как и когда это сделать. Неужели так трудно помнить о том, что у больного человека тоже есть чувства, желания, мнения и, самое главное, право на то, чтобы его выслушали.
Итак, наш предполагаемый больной уже попал в реанимационную палату. Там его окружают озабоченные медсестры, санитары, интерны и ординаторы. Один лаборант берет анализы крови, другой снимает электрокардиограмму. Пока больного просвечивают рентгеновскими лучами, он слышит над головой мнения о собственном состоянии, оживленные споры и вопросы, адресованные членам семьи. С ним постепенно начинают обращаться как с неодушевленной вещью. Он уже не личность, решения принимаются без его участия. Если же он попытается возмущаться, ему просто дадут успокоительное. После долгих часов ожидания, когда он уже лишается последних сил, пациента перевозят на каталке в операционную или палату интенсивной терапии, где он становится предметом пристального внимания и выгодного капиталовложения.
Он может молить о покое, отдыхе и сохранении собственного достоинства, но, если необходимо, ему все равно сделают вливания, переливания, искусственное кровообращение или трахеотомию. Тщетно он будет просить, чтобы один-единственный человек отвлекся на одну-единственную минуту и ответил на один-единственный вопрос, — добрый десяток суетящихся вокруг специалистов будет деловито следить исключительно за частотой пульса, электрокардиограммой или лёгочными функциями, показателями секреции и экскреции, то есть заботиться о жизнедеятельности, а не о живом, человеке.У больного может возникнуть желание остановить их, но сопротивляться бессмысленно, ведь все делается ради спасения его жизни. Когда сохранишь пациенту жизнь, можно подумать и о его личности, но, если думать прежде о личности, упустишь драгоценное время и не сможешь спасти жизнь! Во всяком случае, такими рациональными доводами оправдывают подобное поведение, но в том ли подлинные причины?

Элизабет Кюблер-Росс
О смерти и умирании


И вот что забавно... Дураку всегда всё в пору выходит.
Тут вот что вышло. Очень часто выходит так, что разум, не способный постичь, пытается постичь и напряженно изучает предмет, трудясь напрасно. А разум, способный постичь, понимая свою способность, постигнув интуитивно многое в практикуемом, перестает учиться, усыпленной привычкой, привыкший всё постигать. И не достигает сути познания. 
Смерть всегда была моей темой, она мне, несоменно, встречалась. И я многое постиг, но многое пропустил, продолжая практиковать, но перестав учиться. Это я вот именно сейчас понял. Ну и вот. А последние несколько дней мне пару раз вспомнилась одна книга по теме, не та, из которой цитата, а другая, написанная, видимо раньше. И тут, совершенно случайно - бумс - докликался до этой вот книги. Синхронизм, однако. Даже трихронизм теперь. Осознание собственной ограниченности detected.
Шахматист

Круг чтения. Курт Воннегут "Колыбель для кошки"

Курт Воннегут. Колыбель для кошки


---------------------------------------------------------------
Курт Воннегут, "Колыбель для кошки", 1963
Перевод Р. Райт-Ковалевой
Изд: "Сирены Титана" - Ставропольское книжное издательство
OCR: Д. Соловьев
---------------------------------------------------------------

Кеннету Литтауэру, человеку смелому и благородному

Нет в этой книге правды,
но "эта правда - фо'ма,
и от нее ты станешь добрым
и храбрым, здоровым
счастливым".

"Книга Боконона" 1:5
"Безобидная ложь - фо'ма"

1. ДЕНЬ, КОГДА НАСТАЛ КОНЕЦ СВЕТА


Можете звать меня Ионой. Родители меня так назвали, вернее,
чуть не назвали. Они меня назвали Джоном.
- Иона-Джон - будь я Сэмом, я все равно был бы Ионой, и не
потому, что мне всегда сопутствовало несчастье, а потому, что
меня неизменно куда-то заносило* - в определенные места, в
определенное время, кто или что - не знаю. Возникал повод,
предоставлялись средства передвижения - и самые обычные и весьма
странные. И точно по плану, именно в назначенную секунду, в на-
значенном месте появлялся сей Иона
* По библейскому преданию, Иона был занесен во чрево кита.
Послушайте.
Когда я был моложе - две жены тому назад, 250 тысяч сигарет
тому назад, три тысячи литров спиртного тому назад...
Словом, когда я был гораздо моложе, я начал собирать
материалы для книги под названием
_День,_когда_настал_конец_света_.
Книга была задумана документальная
Была она задумана как отчет о том, что делали выдающиеся
американцы в тот день, когда сбросили первую атомную бомбу на
Хиросиму в Японии
Эта книга была задумана как книга христианская. Тогда я был
христианином.
Теперь я боконист.
Я бы и тогда стал боконистом, если бы кто-нибудь преподал мне
кисло-сладкую ложь Боконона. Но о боконизме никто не знал за
пределами песчаных берегов и коралловых рифов, окружавших
крошечный остров в Карибском море - Республику Сан-Лоренцо.
Мы, боконисты, веруем в то, что человечество разбито на
группы, которые выполняют божью волю, не ведая, что творят.
Боконон называет такую группу _карасс_ - и в мой личный _карасс_
меня привел мой так называемый _канкан_,- и этим _канканом_ была
моя книга, та недописанная книга, которую я хотел назвать
_День,_когда_настал_конец_света_.

2. ХОРОШО, ХОРОШО, ЭТО ОЧЕНЬ ХОРОШО


"Если вы обнаружите, что ваша жизнь переплелась с жизнью
чужого человека, без особых на то причин,- пишет Боконон,- этот
человек, скорее всего, член вашего _карасса_".
И в другом месте, в _Книгах_Боконона_, сказано: "Человек
создал шахматную доску, бог создал _карасс_", Этим он хочет
сказать, что для _карасса_ не существует ни национальных, ни
ведомственных, ни профессиональных, ни семейных, ни классовых
преград.
Он лишен определенной формы, как амеба.
Пятьдесят третье калипсо, написанное для нас Бокононом,
поется так:

И пьянчужки в парке,
Лорды и кухарки,
Джефферсоновский шофер
И китайский зубодер,
Дети, женщины, мужчины -
Винтики одной машины.
Все живем мы на Земле,
Варимся в одном котле.
Хорошо, хорошо,
Это очень хорошо.

Читать на lib.ru 

Как же много книг на меня повлияло! До сих пор помнится, как пронзили меня концепции дюпрасса и гранфаллона. И лед 9.
Перечитываю. Супер. Умничка Курт Воннегут.

Гранфаллон
Ложный карасс, кажущееся единство какой-то группы людей, бессмысленное по самой сути, с точки зрения божьего промысла.
Что такое гранфаллон? Хочешь ты узнать,
Надо с шарика тогда плёнку ободрать!
If you wish to study a granfalloon,
Just remove the skin of a toy balloon.

Карасс

Группа людей, собранная вместе для выполнения божьей воли без своей на то воли и ведома.

Если вы обнаружите, что ваша жизнь переплелась с жизнью чужого человека, без особых на то причин, — этот человек, скорее всего, член вашего карасса.

Для карасса не существует ни национальных, ни ведомственных, ни профессиональных, ни семейных, ни классовых преград. Объединение людей по этим признакам скорее всего является ложным карассом, или гранфаллоном. Попытки обнаружить границы своего карасса, также как и разгадать божий замысел считаются невозможными. Ось каждого карасса, его объединяющий фактор, называется вампитером. Карасс из двух человек называется дюпрассом.


Источник

Книга на все времена, рекомендую
Шахматист

Я понял Вольтера, или жертва идеального вербовщика

Я понял Вольтера!
Воскликнул Андрюха.
Марочка была настоящая, и он всё понял.
Углубив понимание двумя мокрыми, он поднял палец вверх, привлекая внимание.
Внимание он привлек, но слова ему давать не спешили. Его знали.
Его нельзя было остановить, каждый, кто его слышал, а тем более, видел, попадал в вязь его смыслов и терял волю. Его хотелось видеть и слышать на броневике бесконечно , люди не могли отойти поссать, а сам он увлекался, поэтому слово ему давали редко.
Но он находил подходящий кусок тишины, и вклеивал в него слова липкого жала жгучего любопытства к сказанному, стоило среагировать и ты попал, тема начинала развиваться, несколько минут, и ты уже не помнил о чем была речь две минуты назад, но тебе оставалось всё так же жутко интересно, а что же дальше. Он был сиреной нашего русского средиземья, мы коротали там наши дни, заслушавшись его, можно было угодить куда угодно, поэтому опытные собеседники сразу переводили разговор на свою тему и выигрывали. В дебюте. Андрей был великий мастер гамбита, он всегда шел на жертвы, поэтому мог и молчать. В начале. Потом, вам становилась интересна тема, которая ответвлялась от темы, о которой вы начали разговор, она расширялась, крепла, затрагивала струны вашей души, пласты вашей памяти, отзывалась в вашем опыте и раздумьях. Снова интерес, снова вы говорите. Он комментирует. Снова ответвление, уже сорвавшись с него, он, под чем бы он не был, всегда умел несколько раз подчеркнуть основные узлы своей вязи, у него каждое сообщение исходило из общего и в общее уходило же, замыкая сетчатую, как он уверял, без изъяна, картину его представлений. Впрочем, он умел строить новые схемы, которые впитывали в себя новые схемы, любая новая тема становилась каркасом новой структуры, модифицируя и дополняя всю сеть, через пять минут разговора вы понимали, что заранее, охотно и с любовью согласны во всём, потому что если вы не согласны, то вам же и хуже будет. "С ним спорит только больной". Только он не скуп на слова как де Ниро. Проблема была в том, что через пять минут после завершения разговора, вы уже не понимали, а с чем вы собственно согласны и о чем вы, собственно, говорили.
Помню, заметив за ним этот феномен, мы решили наслать на него профессионала, чтобы он его раскусил. Это был наш человек из одной южной страны, прожженный еврейский грек из посольских. Они пообщались с ним за приятным столом на малой Арнаутской, покушали, закусили, употребили, поговорили, в отчете о встрече, так и стояло, - Со всем согласен, ничего не понял. Вообще говоря, Андрей был идеальный вербовщик. Но именно идеальный, без надежды на практическую пользу, он перековывал любого, но забывал придавать новую форму и цель, та идеальная часть идеальной картинки идеальной реальности, которую он разворачивал перед слушателем, расплывалась впоследствии в ментальных водах жертвы в неопределенное чувство приближения. К чему приближения? К чему-то настоящему. И почему-то страшному. Хотя он был очень милым человеком и на моих глазах и мухи не обидил.
А про Вольтера он понял,  что тот был прав, заявив о лучшем из миров, Андрюха, помню, развернул нам все на пальцах, мы всё поняли и согласились, и возликовали, упившись очередными напасами и новыми темами, так, что у меня не было ни единого шанса запомнить ни одного из тех простейших, красивых и безупречных доказательств правоты Вольтера.  Это примерно, как прослушать замечательные но незнакомые стихи, через пять минут ты не в силах повторить ничего, кроме пары слов.

Б. Гребенщиков - Человек из Кемерово




Молот мне, так я любого в своего перекую!
В. Высоцкий - Инструкция перед поездкой за рубеж