October 2nd, 2011

Шахматист

Круг чтения. Е.Зензинов - Русское устье (из дневников ссыльного)

Мое одиночество в Русском Устье оборвалось, и мне его жаль — я стал нелюдимом. Приехали два якута, нанятые строить здесь дом, — Батя и Кумма (у каждого якута, кроме официального христианского, есть еще свое якутское, часто курьезное имя — Табакерка, Наперсток, а встречаются и такие, что я сомневаюсь, можно ли их произнести вслух как имена нарицательные, даже в якутском обществе). Ходят ко мне пить чай и разговаривать.

У Бати я лечу трахому. Слава моя докторская растет — на днях верхом на оленях приезжал издалека (два дня пути) юкагир за лекарством, которым я уже однажды ему помог. Одна старушка, у которой я вылечил дочь, простодушно расхваливала меня так: «ты, дядюшка, лучше плохого

доктора» — это было бы очень зло, если бы не было сказано совершенно чистосердечно. А характеристика правильная.

Насмотрелся и наслушался я здесь в роли доктора. Вот что у меня записано о местной диагностике и фармакопее.

— Дядя бок нартой прошиб, не спит, не ест ничего, день и ночь стонет — видно, сломал что внутри, — мы ему медь пить даем. — Какую медь? — Да вот, от чайника отскребываем.

Оказывается, «медь ломанное спаивает» (например, суставы).

От «золотухи» (сыпь) «пьют золото» или серебро. Кладут золотой пятирублевик, колечко или серебряную чеканенную иконку в чашку с водой или чаем — воду эту пьют, помогает. Также пьют от золотухи отвар из ольховой коры, но здесь нужно обязательно выдержать срок — пить ровно сорок дней, иначе не поможет.

— Жила, говорят, у меня лопнула внутри, скрипит, как береста. Подкатит порой вот сюда, к сердцу (показывает на живот), и сосет, и сосет.

— Порошки твои выпил, спасибо, полегче стало. А пилюли зеленые — вот они. Ты говорил их целиком глотать надо, а баба мне и говорит: смотри, грит, как бы их не раздавил зубами-то.

— Завсе в голове у меня шипит и шумит, — жалуется слепая старуха, — шипит и шумит — это, бают, в можгу шипота.

Е.Зензинов - Русское устье (из дневников ссыльного)