June 13th, 2011

Шахматист

Они стоят неподвижно в горящих железных лодках

Поговорим о стихах, ладно?
Поэта нельзя хвалить, а ведь я был поэтом. Лукавлю, конечно, лукавлю, не бывает бывшего поэта, как не будет бывшего огня. Из тех двадцати - некоторые здесь я уже наложил, заодно познакомился с другими стихами, открыл для себя новых поэтов. И вот, это редко со мною бывает, я про стихи других поэтов - хотел бы представить вам одного из них.

huronian  - Они стоят неподвижно в горящих железных лодках

 
Они стоят неподвижно в горящих железных лодках,
их «ура!», застрявшее трижды в бездонных глотках,
летит на Красную площадь, сквозь флаги и позументы,
кусками сырой плаценты.

И я сплю, и в моем изголовье сидят двуглавые грифы,
и я знаю, что только из крови рождаются мифы,
и я знаю, что только из крови растут серафимы,
даже Рим без мертвых героев не стал бы Римом.

И медведь, принесенный в жертву в борьбе за дело,
в моем сне восстает из мертвых, обретает новое тело,
и я верю, что жизнь не нелепа, что за этим пространством голым,
что за небом есть еще небо, где медведи молятся пчелам.

Потрясающий стих, спасибо. То, что написать хотел, чуть позже напишу, пока же - пойду еще почитаю Гурона.
Шахматист

Круг чтения, или текст встреченный в сети, или тамплиеры революции.

Случайно, ах постоянно это происходит случайно, наталкиваешься на именно те слова, которые заполняют твои пустоты.
А может, и не случайно, может, эти пустоты - притягивают к себе те слова, что написаны другими. Последнее время - потихоньку, читаю лекции профессора МГУ А.Дугина, и вот, совершенно в другом месте - встретил текст, очень он мне понравился, и своей системностью, и своей ясностью. И оказалось, это написано этим профессором. Привожу его часть.
***
Тамплиеры революции
 

«Марксизм есть научное выражение
коренных интересов рабочего класса».
И. В. Сталин.

   ПРЕДИСЛОВИЕ
В нашей политике участвуют все: инженеры, интеллигенты, бюрократы, бомжи, шизофреники, проститутки, шпионы и множество других типов. С уверенностью можно сказать, что нет там представителей только одного класса - рабочих. Капиталистическое общество расправилось с рабочим классом, убрав его с политической арены.
Базовая фигура Труженика, Производителя, Создателя всей предметной реальности человеческого бытия поблекла в мерцании компьютерных экранов и лживых рекламных огней. Рабочие исчезли из нашей жизни. Черные, промасленные, грубые люди в спецовках с чугунными инструментами растворились в социальном небытии. Но это не более чем оптическая иллюзия, искусно сфабрикованный социальный мираж. Нас пытаются убедить, что все вещи, которые нас окружают, возникли напрямую из денег и их бесконечной власти, что их произвели умные машины, подвластные технократам в белых воротничках. Ничего подобного. По-прежнему в недрах заводов и фабрик копошатся сотни живых организмов, преображающих грубую материю в осмысленную форму. Как и раньше, в кишках земли бьются сквозь толщи косной инерциальной субстанции идеалисты с отбойными молотками, насилующие пассивный мертвенный комфорт каменистых пород. Черная кровь подземных вен бьет в лицо хирургам подземных скважин. Катают жгучую сталь квадратноплечие гиганты с кирпичными лицами.
Рабочий, Труженик, на самом деле, никуда не пропал. Он просто снова ушел в подполье. Преданный ревизионисткой бюрократией, различными псевдокоммунистическими партиями, задавленный удушающей петлей коварного капитала, он угрюмо взирает на омерзительную реальность, жадно выстраиваемую вокруг буржуазией всех наций. Загнанный в темное подземелье социума, отравленный электронными суррогатами эмоций, он бьется в узкой клетке, вращая энергией своей агонии страшную машину с компьютерным фасадом, которая без него рухнула бы, как песчаная пирамидка. Чистенький мир буржуа загоняет Титана в эмбриональное состояние, кидая ему огрызки. "Вот тебе пол-литра "Хортицы", гегемон!" Но неужели все чаяния, связанные с освобождением труда, позорно рухнули, разъеденные жирным червем хрущевского ревизионизма?
Не может быть. Жалкий провал социал-империализма и его поганых руководителей, последыши которых (КПРФ, КПУ и множество различных суррогатных псевдокоммунистических партий типа КПРС) до сих пор тщатся выдать себя за коммунистов, лишь пауза, синкопа в страшном пробуждении Титана. Рабочий класс еще не исполнил своей исторической миссии. Он еще не сказал своего последнего слова, не совершил своей Революции.
Сегодня эпоха паразитов. Старых, новых, своих и чужих. Людей, использующих и присваивающих то, что они не создавали. Директора предприятий становятся председателями надуманных общественно-политических, якобы рабочих организаций, работники СМИ продают свою совесть. В свалке - визг и пыхтение, выстрелы из-за угла и леденящая ложь.
Каждое утро, рано с восходом солнца выползают рабочие из клеток-квартир, двигаясь мерным током в бетонные утробы Производства. Чтобы - с трудом и без вдохновения - упрямо, ритмично, безостановочно вести космическую битву с Материей, такой неподатливой, сырой, шершавой, такой ядовитой. Мрачные рабочие знают - злой демон вещества захватил в плен тонкую и хрупкую Жизнь, Солнечную Деву. Это Форма, похищенная грубым узурпатором Материи. Спасти ее можно только подвигом, упорной страшной беспощадной войной против донного льда реальности. Уже много веков и тысячелетий ведут Титаны борьбу против энтропии Вселенной. Рабочий класс. Рабочее братство. Рабочий Орден.
Где-то над ними, не ведая о подземной драме, наивные и бесчестные аристократы, интеллигенты, торговцы цинично пользуются плодами кровавой битвы. Они не сталкиваются с Материей, освобожденные от нее добровольной жертвой Тамплиеров Пролетариата. Они пожирают и десакрализируют трофеи, добытые подземными витязями в страшной сече с тьмой нижнего предела. Они в чистых и уютных кабинетах создают различные программируемые и не программируемые машины и механизмы, чтобы этот широкоплечий Гигант вел борьбу с необузданной, неподвластной кроме него никому материй.
Но не долго продлится оцепенение. Рабочие собираются с умом и с духом. Мрази, беснующейся в современной политике, воздастся сполна. Конечно, взгляды пролетария прикованы к Земле, его вечной Сопернице, вечному Врагу. Но рано или поздно он посмотрит вверх, на мракобесие Верховной Рады, на расплывшуюся от бессознательности физиономию президента, на изъеденных перверсиями и генетическим пороком кривляющихся телевизионщиков, на откормленные затылки буржуа... и он нанесет свой последний удар. Ломом по мертвенно-матовой глазнице компьютера, по сверкающей витрине банка, по перекошенному лицу ИТРовского надзирателя.
Пролетарий проснется. Восстанет. Убьет. Его не сдержать ни ОМОНом, ни подделками социалистических и коммунистических партий. Его дело в истории не закончено. Они - кузнецы Тартара - организуют свою Революцию. Настоящую Революцию. Последнюю Революцию.

Читать дальше
Шахматист

Ровный, чоткий, или роль тела в здоровье разума, или из разговоров с внуком.

Надо сказать, мне повезло, я рано и неожиданно для себя стал дедом. Хотя сначала это было катастрофично, инициация по факту, когда режут по не ожидавшему ничего подобного доверчивому живому, всегда воспринимается, в числе прочего, как крушение. Я говорю о дедстве. Явление внука, явный признак того, что я стал вдруг дедом, явилось для меня полной неожиданностью. Нет, конечно, я видел свою дочь беременной, дневники мои - подтверждают, что это явление не прошло для меня незамеченным. Более того, и осознанно и активно участие принимал в устранении тех опасностей, что могли быть в том настоящем и будущем, что сегодня реальность, и в будущем будущего, в том, что еще только будет в нашей, сейчасной, реальности. Забота о члене семьи есть святое, тем более, если речь идет о победителе будущего. Я и тогда, еще до первой моей сороковки, был не совсем дураком, кучерявых соплей у меня и к тому времени, долгое время уже не водилось, искушен был и в людях, и в победах, и в поражениях, и в борьбе, и в панике, словом, выживал, как умел, серфингуя на гребне волны успеха, отнюдь не улиткой добравшись вполне себе никуда не спеша и уж тем более, - не напрягаясь,  до верха Фудзи. Да и помню отлично все собития того периода, и много чего о происхождении внука знаю, наблюдаю его и его, внука прошлого, карта жизни его густо усеяна моими пометками, обучение от него было моим постоянным приоритетом, впрочем, и сейчас остается. Короче, я был в курсе, что мне предстоит стать дедом. Был в курсе, не въехав в тему, так примерно можно описать мое состоянии в момент осознания того факта, что  что я ни физически, ни социально, ни духовно, не совпадал с тем синтетическим образом деда, который к тому моменту сформировался во мне без всякого моего сознательного участия, естественным так сказать образом, способом самозарождения жизни. 
 

Но сначала - я этого себе так не мыслил, я тогда вообще ничего мыслил об образе деда, повторюсь, он во мне находился, незамечаемый мной, что кстати, вовсе не значит, что он - не замечал меня, наблюдая, уж это - как минимум, в мощи влиянии образа деда на личность внука, полагаю, сомневаться не приходится, сначала, я попал в эту вот переделку, встречу с собой в роли деда совершенно неподготовленным идиотом. Потому, описывать буду с позиций того великовозрастного дебила, который вдруг задолбался отстаивать свое право, которое заключалось в нарушении права других называть меня истинным именем, дедом. Я возражал, ну какой я вам дед? Я - это я сейчас понял - отрицал что я дед. Кстати, это же про себя отметила только что и жена, так же - и целые годы - воспринимая внука больше как сына. Я сдался после разговора с дочерью. Папа, сказала она, папа, как ты велишь, так и будем тебя называть, ты только скажи, как мне сказать моему сыну, как ему тебя называть, мамин папа? Я понял - ему так не выговорить, дело кончилось дедом. А я - крепко гульнув, на прощание, и не раз, решил-таки трезво во всем разобраться. Жить я тогда не хотел, так что время подумать было, благо, скука располагает временем в переизбытке. Ну и вот. Анализируя образ деда я столкнулся с воспоминаниями. Те персонажи, которых называли дед, дедушка, были - в основном, костлявы, кривы, очень малоподвижны, часто с палкой в руке, отчего-то некий черный бушлат на них всех, от них пахнет крепкой смесью махорки, старой мочи, они молчаливы, грубы и вообще - мало мне симпатичны. И еще - они ничему меня не учили, по крайней мере явным образом. И я понял, мне этот собирательный образ - никак не подходит. Я стал меняться, решив стать для Шурика иным образом, решив поселить в его сознании совершенно другого деда. Его дед - будет самым могущественным существом на свете, опасным, всесильным, непредсказуемым, грозным, но вместе с тем - всегда - другом. Лучший друг это тот, кого ты ни при каких обстоятельствах не хотел бы видеть врагом. Начинал я с внушения страха. В мелком возрасте - вы не можете конкурировать за любовь, ребенок, у которого есть любящая его мама, любит маму. Плюс к этому, страх дольше держится. Но об этом - потом, если вовсе, здесь я хотел бы о ровном и чотком поговорить. Дело всё в том, что у него начинается сколиоз. Он парень спортивный, футбол избран пока лучшей профессией, так что ноги преобладают, а пребывание перед моником в битвах с фантомами - не стимулирует развития мышечного корсета, так что плечи его отстали от таза,  это нужно исправлять. Парня надо увлечь, он отличный пацан, он уже социально - и чоткий, и ровный, популярный в пацанской среде, знаток ритуалов, здесь я от него явным образом отстаю. На предложение принести мне его тренировочный дневник - отвечено полным согласием на уровне вербальном и полным забиванием болта на поручение на уровне социальном.
Тезис - не будучи физически, вполне телесно - чотким и ровным - нельзя быть правильным человеком.
Часто, - практически постоянно, искатели истины забывают о том, что нельзя научиться концентрации сознания, неизбежном этапе познания, без концентрации тела. Тело - должно быть концентрированным вполне в физическом смысле, должна возрасти его плотность, должны уйти лишнее легкое - жир и вода, нужно добавить тяжелое - мышцы и кости, иначе дух - будет обременен материей больше чем это возможно, концентрация будет неполноценной, острота духовного зрения будет недостаточной, туман тела будет служить дополнительным препятствием, где уж тут различать истину.
Итак, начинаем внедрять человеку комплекс полезных привычек, которые позволят ему достичь и поддерживать оптимальную форму опорно-двигательного аппарат.
Поставим вопрос о тренировочном дневнике на семейной встрече.
Начнем обучение внука гимнастике для обретения рациональной осанки, тут есть что сказать, показать, научить и есть что проконтролировать.
Заодно - внедрим ему еще кое что о личности деда. Дед - контролирует, значит, будем контролировать его гимнастические занятия, пройдут годы, он забудет о том, что я контролировал лишь гимнастику, в нем будет жить привычка к тому,  что я его контролирую. Пусть никогда не понадобится искользовать эту привычку, пусть мне никогда не потребуется контролировать внука, но пусть в нем останется образ, да и потом - привычка к режиму физических нагрузок - ставшая частью личности - никому еще не повредила.
Пройду-ка я прогуляюсь, может в гости к товарищу загляну. Отпуск блин! 
До встречи в сети.