June 8th, 2011

Шахматист

Современные дети скоро не будут отличать березу от одуванчика

Тут попалась статья от  medkrug   Современные дети скоро не будут отличать березу от одуванчика

Во многом - правильный вопрос.
Но вот чего подумалось.
Дети - они разберутся, если вообще.
А вот взрослые, в смысле те, кто нас окружает, знаете, как "его окружали милые добрые люди, медленно сжимая кольцо"?
По роду службы - общаюсь с ними много и достаточно интимно, годами. И вот - ощущение - в большинстве своем - многие и многие - совершенно утратили связь с реальностью, какая-то массовая имитация жизни, обмен некими обрывками информации, которая не имеет к реальной жизни никакого отношения, впечатление, что люди совершенно забыли, что такое жизнь, откуда берется вода, еда, тепло.
Живые мертвецы, которые уже вымерли, просто они этого не замечают, как может мертвый заметить, что он - не живой?
Не замечали?
Тотальная некомпетентность вместе с тотальной убежденностью в самоценности, верный признак духовной дегенерации, отсутствие какой бы то ни было творческой мысли вместе с наличием неколебимой уверенности в собственной уникальности, говорящие кишки передвигаются, произносят звуки, потребляют энергию, кислород, уничтожают то, что они не порождали, занимают место, которого они не заслуживают.
Не замечали?
Зачем они? Зачем большинство? Зачем столько нелепых лиц, пустых, тупо-лукавых, уверенных в себе глаз? Куда они едут каждое утро? Что они делают? Что производят? Зачем они? Зачем они дышат? Что дают они взамен? Какая от них польза?
А ты-то? Ты-то сам как же? Чувствуете этот вопрос? Если да, значит, вы тоже это заметили? Вы тоже заметили, что принимаете участие в нелепых кривляниях, в ритуальных взаимодействиях, которые порождают новые ритуальные взаимодействия, обвальное увеличение бесполезных, бессмысленных, избыточных посланий? Зачем это?
Я не люблю слово "мы". Но, вот, выходит, что мы, в огромном своем большинстве - не украшаем больше землю, а безобразим её, мы не даем, а берем, не оставляя ничего взамен, мы производим огромное количество никому не нужного шума, химического, физического, социального, духовного шума. Диссонансы, мы не производим никакой музыки, один только хаотический, убийственный для природы шум.
Между тем, у природы весьма чуткий слух.
Весь естественный отбор - суть ничто иное, как отбор из бесконечного множества режущих слух шумов - гармонических сочетаний звуков, каждое живое существо - от вируса до секвойи - есть мелодия, красивое сочетание спаянных необходимостью гармонических колебаний. Только тем и живы живые, что звучат гармонично, необходимо, красиво. Понимаете? Жизнь - красива, и жива, до тех пор, пока она музыкальна, органична, привлекательна.
В природе смерть является дирижером, который мгновенно устраняет из оркестра фальшивящих оркестрантов. Остаются очень и очень немногие. Как это выразил Ричард Докинз - в природе существует огромное количество способов быть живым, но существует еще большее количество способов быть мертвым. Природа избыточна в жизни, но она еще более избыточна в смерти, "такая вот вечная музыка". Чтобы оставаться в оркестре, нужно быть безупречным, так в естественных услових, так у животных, так у растений, так вообще у живых, им некуда деться из-под надзора смерти, у смерти безупречный слух и никакой демократии, большинство - не имеет права на жизнь, так уж вышло.
И вот, человек. Ушлый, хитрый, способный, и ко всему приспособленный, наковырял из земли элементов, устроил их таким образом, что отгородился, как ему кажется, и от оркестра, и от оркестрантов, и от дирижера. Он отгородился от живых. Он их просто уничтожает, их мелодии режут ему его цивилизованный слух. Он бьет в свои барабаны, извлекает свои нелепые, бесполезные, режущие природный слух звуки. Он пытается отправить дирижера в отставку. Временно, о как временно - ему это удается, отгородиться от смерти. Он закрывает себя от нот, которые писаны болью, он постоянно себя обезбаливает, он закрыл партитуру нужды, боли, холода, страдания и дует в свою дуду, составленную из обрывков материи, склеенную чужими смертями.
Но вот в чем проблема. Смерть не уходит в отставку. Когда смерть не пускают снаружи, она селится внутри. Вот почему вы так часто ощущаете эту тоску, эту бессмыслицу, этот абсурд и бесполезность вашей жизни. Это смерть, которую вы перестали слушать, которую вы перестали видеть, которую вы перестали любить.
Оркестранты, которые не слушают дирижера, которые перестали принимать участие в общей музыке, что с ними происходит? Правильно. Они начинают производить вместо музыки - какафонию. Пусть они создали вокруг своей безумной группы - полосу отчуждения, убивая, насилую, калеча, отгораживаясь от других. Это не помогло. Они омертвели, они перестали слышать вообще, они имитируют игру, ничего не слыша, не чувствуя, не понимая.
Понимаете?
Нас окружают живые мертвецы, вот откуда это чувство тоскливой потерянности, мы находимся в гуще утративших всякую связь с реальностью даже уже не существ, симуляций.
Как быть? Как ожить? Как услышать? Может, прислушаться к смерти?

Пора бечь. Мало-ли, вдруг сегодня придет человек, а меня там не будет?

Припомнилось, была у меня начата тема о роли смерти в жизни разума. Надо бы дописать, да и вообще, надо почистить конюшни. Может, и впрямь, посвятить отпуск организации текстов, наваянных и наваленных в беспорядке, попытаться соорудить нечто живоспособное, послушать моего дирижера? Но об этом потом.

О правде, лжи, и стремлении к сознательной смерти.