May 30th, 2011

Шахматист

Дневник голодание, май 2011.

День восьмой.
Забавно, как-то я этого раньше не замечал, как память, полагая, видимо, что пришел большой Голод, начинает услужливо прокручивать перед внутренним взором накопленное, кажущееся важным. И практически всё, что она находит достойным пересохранения - я, то, что я есть сейчас - нахожу глупым, детским, наивным. Человек перед смертью, так есть, наблюдал, и не раз, вспоминает и передает окружающим всё то, что он желал бы сохранить и передать потомкам. Часто эти воспоминания сводятся к мелким обидам, пережитым в детстве или молодости, у женщин это обычно пальто, которое не успела пошить, или юбка, заношенная без всякой благодарности лучшей подругой. Мужские воспоминания - редко бывают дороже. Отчего это происходит в голодании? Еще раз - не припомню, чтобы это было со мной, если и было, я этого не запомнил, видимо внешнее отвлекало меня, а скорее всего, просто забыл, еще один довод в пользу написания дневников в этот период. А происходит это скорей всего от того, что тело не верит будущему. И, уверившись в том, что пищи больше не будет, оно спокойно и нехлопотливо собирается в тот бесконечный покой, о котором так бесконечно мечтало. Мозг - по-крайней мере, нынче - совершенно не против, отсюда, видимо, такая открытость и незатейливость моих ныняшних снов и грез. Мозг - часть тела, утратив привязанности в реальной жизни, разочаровавшись в своей способности строить жизнь, а еще точней, убедившись в бессмысленности своих занятий, в своей заведомой ошибочности, сдался умирающей тушке, играет вместе, выдает на-гора всё ценное, значимое, важнецкое, чтобы оно не пропало. Что же это? Да собственно, всё то же самое, что и прожженная на керогазе еще в пятидесятых горжетка одной очень милой умирающей балерины, которая не помнила ни успехов, ни трех своих прошлых мужей. Альтернативы потерям, способы избежания катастроф, объяснения утраченного. Многое могло быть иначе, и на утешение типа - да ведь тогда бы не было в жизни сегодняшнего, этого, этого и того вот - ценного безусловно, безоговорочно, даже бесценного - разум, великий планировщик несуществующего, молчит, тело обижено, оно могло бы, оно в этом убеждено, быть сейчас много лучше устроено, если бы в 54м году, идя в гости, я не отдала бы подруге лучшую кофточку, то не она бы, а я - была бы нынче замужем за академиком. Подлый разум. Но есть и полезные, возможно полезные выводы. Моим персональным пороком, который не позволял в полной мере использовать те возможности, утрата которых так больно бьет сейчас разум, признавший и покорившийся "умирающему" телу, сдавшийся разум, который не умеет найти выхода из смерти, точней, не пороком, а целым набором их - является сочетание трусости, нерешительности, непоследовательности. Что вышло, то вышло, и то бесценное, что появилось, и продолжает сейчас появляется, проявляется, дышит, живет, развивается, может быть, стоило всей моей прошлой и будущей жизни. А что? Неплохая отмазка.

Я себя раздарил, раззорил, разбазарил,
Не делил никого на друзей и врагов.
И себе самому - только смерть я оставил...
Жизнь - не против,
И - дружат, царицы Богов...

Ах да, наступает, это я и раньше уже хорошо изучил, то состояние, которое лучше всего можно определить, как ящеричное. Замираешь, залипаешь, телу и разуму нравится неподвижность, благостность неподвижности, жизнь момента. Блаженство сиюминутности, замирание, вечность застывшей мысли, ясность ничто. Телу нравится замирать. Во время голодания потребность в кислороде снижается в средней на треть, многие клетки переходят на способы обмена, которые были в моде до наступления кислородной эры. Отсюда видимо - разливающееся ощущение вечности, вечного никогда, сладкой, спокойной, надежной такой обреченности...