April 27th, 2011

Шахматист

Лев Шестов. Откровения смерти. (Последние произведения Л.Н. Толстого).

Текст - публикация в Современных записках - 1920

Аристотель где-то говорит, что у каждого сновидца свой собственный мир, у всех-же бодрствующих — один общий мир. Это положение — основа не только Аристотелевской, но и всей, как до него, так и после него существовавшей научной, положительной философии. Оно-же считается непререкаемой истиной и обыкновенным здравым смыслом. Может-ли человек отказаться от самоочевидной истины? Не может, конечно. Значит, никто, даже сам Бог, от него этого и требовать не вправе? Deus impossibilia non jubet. — Бог не требует невозможного, — это тоже самоочевидная истина, на которой сходятся и положительная наука, и здравый смысл, и даже проникнутая мистицизмом вера католичества.

Но смерть с этим не считается. У нее свои истины, свои очевидности, свои возможности и невозможности. Они не мирятся с нашими обычными представлениями, и мы не умеем постигать их. Только исключительные люди, в редкие минуты напряженнейшего душевного подъема научаются слышать и понимать загадочный язык смерти.
Шахматист

Георгий Иванов. Распад атома.

 Я живу. Я иду по улице. Я захожу в кафе. Это сегодняшний день, это моя неповторимая жизнь. Я заказываю стакан пива и с удовольствием пью. За соседним столиком пожилой господин с розеткой. Этих благополучных старичков, по-моему, следует уничтожать.—Ты стар. Ты благоразумен. Ты отец семейства. У тебя жизненный опыт. А, собака! — Получай. У господина представительная наружность. Это ценится. Какая чепуха: представительная. Если бы красивая, жалкая, страшная, какая угодно. Нет, именно представительная. В Англии, говорят, даже существует профессия—лжесвидетелей с представительной наружностью, внушающей судьям доверие. И не только внушает доверие, сама неисчерпаемый источник самоуверенности. Одно из свойств мирового уродства— оно представительно.