April 22nd, 2011

Шахматист

ПЕТУХ ДА ГУСЫНЯ.

Загляделся Петух на Гусыню и до того одурел, что не по времени петь стал. Очень куры захлопотались, судили, рядили, Петуха лечили, — не приходит в разум. Все стыдят:— "Лучше бы ты, Петух, вино пил".
Вот раз в такое время неподходящее заорал, что самому совестно стало. И пошел Петух к знахарю. Принес зерна:
— "Помоги, — говорит; — до того мне Гусыня полюбилась, что солнышку песни петь позабыл, куры проходу не дают, просто житья не стало".
— "А кака-така твоя зазнобушка?" — знахарь спрашивает.
— "Ах и краля-красота, собой высока, голосок чистый, хохолок сызый, носок-лапоток, глазок — ал цветок, ножки красные, перышки атласные, грудка белая, сама птичка смелая, как по травушке идет — стебелечка не погнет, а уж сядет на реку — ку-кареку!"
Видит знахарь, — застило Петуху, напущено, и говорит:
— "Ну и дурной ты, Петух! Ты на солнышко долго глядел, вот и осовел... Ты чего это мне понасказывал?.. То Жар-птица... А твоя-то любушка вся как есть Гусыня... Тоже красота... Собою верста, носок-сапог, у ее глаз, — что рудой квас, грудь чалая, хохол что мочала, голос, ровно труба, — сама груба, по траве как идет, земля под ней гудет. А уж насчет кукареку-то, так вот тебе, Петух, мой сказ: "не тогда ты, Петел, должен кричать кукареку, как Гусыня дура сядет на реку, а должен ты петь, Петел, когда красное солнце приметил"!
Застыдился Петух и очумел с того дня.

Эта и другие сказки записаны Софьей Федорченко - сестрой милосердия, во время первой мировой войны...

Софья Захаровна Федорченко (1888 - 1957) - Источник фотографии и интересный материал о сестрах милосердия


 

Шахматист

ПРО БЕЗРОДНОГО ЧЕРТЯКУ.

 
Задумал Безродный Чертяка: "чем я не как все", и пошел на землю родню искать. Туды да сюды, не знай куды. "Пойду, — думает, — до Совы, птица она ночная, может и родня".
Пришел Безродный к Сове: "Вот, — говорит, — весь я тут. А может ты мне тетка?" Порскнула ему Сова между очей:
— "Пошел, — говорит, — пакостник, я хоть и ночная, да разве такая. Я мышву ловлю, а душ не гублю".
Вот Безродный и думает: "пойду-ка я к Медведю, он тепло любит, может и родня". Пришел Чертяка к Медведю: "вот, весь я тут, может ты, Медведь, мне дядя"?
Как вызверится Медведь: "проваливай чертов сын, а то шкуру обдеру. Я хоть и в шубе, а ты души губишь".
Чертяка и думает: "пойду-ка я к Волку, он лютый, может и родня". Пришел к Волку: "вот, — говорит, — весь я тут, может ты мне братец".
Как защелкает на него Волк зубами:
— "Пошел к черту, — говорит, — а то раздеру. Я бить-то бью, а душ не гублю, мне черт не брат".
Куда Чертяке идти, коли все зверье доброе?.. Смотрит Безродный, Мужик дрова берет. "Дай, — думает, — ради смеха попытаю". "Здравствуй, — говорит, — Мужичок, вот весь я тут, может ты мне батюшка родный?"
А Мужик подумал-подумал да и спрашивает:
— "Ты что-же, бастря безродная что-ли будешь?" — "А вроде того", — Чертяка говорит.
А Мужик подумал-подумал да и спрашивает:
— "А деньги у тебя, Чертяки, есть?" А Безродный ему: "этого-то добра у меня полна гора". Как обоймет Мужик Чертяку, да как заголосит: "сыночек ты мой родненький, хоть ты и с рогами, да с деньгами, хоть ты с хвостом, — буду тебе отцом"... Так и зажили.
Шахматист

КОБЫЛА ДА ЧУЧЕЛ.

ну а эта - ну просто сказка!

Выгнал Мужик Кобылу осенью на горохово поле, сухова стебелька пожевать да вольным духом подышать. Выгнал, и пошел себе. Осталась Кобыла одна, а Кобыла что баба: с собою, что с тоскою. Заскучала Кобыла, глядь, кто-то стоит, шапка да рубаха, рукавами машет. Кобыла и спрашивает:
— "Ты кто такой будешь?"
— "Я-то, Чучел славный, сторожить поставлен, рукавом машу, горох сторожу, да в эдакую пору ни гороху, ни вору. Совсем я Чучел с тоски сохну, верно скоро подохну".
Кобыла, что баба: свой хозяин ворог, а чужой, Чучел, дорог. Зажалела Кобыла Чучела: "не тоскуй, — говорит, — Чучелок, давай дружиться. У меня в углу второй год семишник лежит, седа крыса его сторожит. Возьму я тот семишник, овсеца куплю, вокруг тебя рассыплю, сторожи с Богом".
Сказано-сделано, зарадовался Чучел, на ветру пляшет, рукавами машет, кругом грозится. Да не долго его радостей было. Кобыла, что баба: сегодня ты у ней царь, а на утро стал псарь.
— "Больно, — говорит, — ты Чучел поганый, да и мне сухой стебель-то поднадоел. Сем-ка я овсеца съем".
Сказано-сделано, и овес Кобыла слопала, да и Чучела копытом ухлопала. Кобыла что баба: у ней дружба, пока ей нужно, а не нужен стал — и ступай к чертям.