November 5th, 2010

Шахматист

Из "О правде и лжи и стремлении к сознательной смерти" Рассказики "Солдат" и "Большеголовый"


Тут обстоятельства сложились так, что третий день пуст и чист. И на умняк пробило. Решил дополнить серию текстов на заданную тему, благо, появились соображения, да и уже соображенным хочу поделиться.
Если ты не знаешь, что делать, не делай ничего. Так сказал один приверженец одной традиции.
Мне приходилось пользоваться этим лозунгом. В большинстве случаев - это верный подход. Просто ничего не делать - часто - скучно. Начинаешь убивать время, время начинает убивать тебя. Это, конечно же, не исключает сознательной смерти, но уж больно тянется время, которое ничем не заполнено. Делать - забавно, если делать нечто реальное - это еще и продуктивно, это вносит в твою жизнь прибавку. Если делаешь нечто правильное - достигаешь результата, становишься умелей, умней, богаче. Эти рассуждения никак не направлены против бездеятельности, они никак не попытка оправдать мою деятельность, это попытка анализа, поиски отличия деятельности от бездеятельности, попытка показа кухни принятия моих персональных решений. Дальше будет понятно, почему я на этом так заморачиваюсь.

Иногда, мне отвратны умение, ум, богатство. Они не позволяют избежать смерти. Прибавляем к этому обаяние нищеты, врожденную лень, жизнерадостный идиотизм, благоприятное окружение, жизненный опыт, бездушность, цинизм и общительность, приправляем варево отлично подвешенным языком, артистизмом, незлобливостью, коммунарской неалчностью и безтщеславием - выходит вполне замечательная, вкусная и аппетитная похлебка распиздяйства, похуизма и личного счастья, один хуй - все умрем, так чего загоняться на деятельности? Лучше быть просто счастливым животным. Хотя это спорное утверждение. К примеру, Эйнштейн* считал стремление к счастью недостойным человека. Я никогда не считал благополучие и счастье конечной целью человеческого существования. Такой этический уровень, полагаю, приемлем более в стаде свиней.

По мне – счастье – тем скучней, чем больше трудов вложено в его достижение, да и принятый мной уж давно похуизм не позволяет мне цепляться за достигнутое, а мания величия отсекает все достижимое, мне интересно лишь невозможное. Сознательная смерть – интересна, счастье – скучно, здесь приходит на ум аналогия с миром безногих, когда безногий, сидя у окна может думать, о том, как же счастливы прямоходящие, между тем, как наличие ног ничего не прибавляет умеющим быть несчастливыми.
Но к чему это я? Возвращаюсь к истокам. Правда, ложь и стремление к смерти. При этом меня волнует не просто смерть, хотя, конечно, это супер, смерть сама по себе – изумительна, мне подавай смерть осознанную, правильную, настоящую, персональную. Для это нужно правильно действовать. К бездельнику смерть не придет, не станет она заморачиваться, он просто кончится, не заметив того, ведь ничего для бездеятельного не происходит. Чет я заплутал в объяснениях. К делу. Раз решил что то делать – значит к делу.

Проблема деятельности – в правильности. Если неправильно делать, то лучше не делать, заебал этот опыт, которым называется ошибка. Правильные решения – вот что важно.
Кто я?
Где я?
Зачем я?
Кто все эти люди?
Чем я здесь занимаюсь?
На каждый из этих ответов нужен правдивый ответ. Но прежде чем продолжать – отвечу на прошлый вопрос.
Можно ли словами построить правду? Можно ли так написать, что это будет правдой.
Вот есть тут два текста.
Один – правда – потому что записано то, что действительно происходило.
Второй – правда – потому что так могло быть.


Солдат.

Если устами младенца глаголет истина,
кто мешает вам спросить у него?



Зима. Вечер. Сборы на прогулку перед ужином. На коридорном одевальном пятачке Мама (44 года 3 месяца, разведена), Папа (43 года 2 месяца, разведен), двое детей, обычная при таких комиссиях свалка, стычки и гам. Процесс идет. На общем шумном фоне постепенный подъем тона двух голосов, переход всего этого в крики и спор.  

Александр ( 3года 3 месяца), - племянник Филиппа. - Я солдат!  
Филипп ( 5лет 4 месяца). - Нет, я солдат!  
А. – Нет, я солдат!
Ф. – Нет, я!

Легкая и довольно короткая, но весьма яростная схватка и колготня. Дальнейший разговор уже не носит характер спора за право быть в чем-то единственным, незаменимым, главным, скорее это выяснение социальных и физических позиций в семье.  

Ф. – Давай будем оба солдата?  
А. – Я – солдат!
Ф. – Мы – оба солдаты!
А. – Я – солдат!  
Ф. – Мы – оба солдаты!
А. – Мы – оба солдаты!

Заявка на первое место в только что возникшей группе, как обычно подается от младшего, Александра, который безнадежно грубо, зримо, отчаянно, непоправимо, ощущая неоспоримое физическое, информационное и иерархическое преимущество Филиппа, компенсируя свой гандикап напором и натиском в сочетании с постоянной сто-процентной скандальной готовностью..  

А. – нахраписто и с напором, - Я – старший солдат!  
Ф. – спокойно, с достоинством, - Я – младший солдат-ученик.

Ситуация привлекает внимание Папы.

П. – Филипп, а каким солдатом быть лучше? Старшим или младшим?
Ф. – Младшим.
П. – Почему?
Ф. – Потому, что он может учиться!

Процесс экипировки и отбора копательно - катательного снаряжения между тем завершен. Папа проходит в освободившееся пространство и встает перед младшим солдатом-учеником.

П. – Что ж, младший солдат-ученик, могу ли я проверить Ваши знания?
Ф. – Можете.
П. – Чему первому и самому главному должен научить старший солдат младшего? Первая и главная задача солдата на поле боя!
Ф. – Без тени задержек и колебаний. – Главная задача солдата – выжить. – молчит пару секунд – добавляет – Выживание.  
П. – Можно задать Вам второй вопрос?
Ф. – принимаю игру, но очень серьезно, - Задавайте.  
П. – Какая вторая главная задача солдата на поле боя?
Ф. – Так же уверенно как на первый. – Поразить врага, уничтожить противника.  
П. – Ваши ответы на два первых вопроса соответствуют уровню опытного рядового солдата, можно задать Вам вопросы следующего уровня.
Ф. – Продолжайте.
П. – Какая задача стоит перед солдатом третьей по важности?
Ф. – Пауза. Думает. – Сохранение собственного оружия.
П. – Четвертая главная задача солдата?
Ф. – Почти не думая - Аккуратность, чистота и готовность к бою!
П. – Пятая боевая задача солдата?
Ф. – не думая – явно теряя интерес – подходим к горке, – Не знаю.  
П. – Подумай.
Ф. – Честно подумав – Не знаю. - через пару минут, - Какая?
П. – Пятая боевая задача солдата – охрана своих людей, коммуникаций, командных пунктов, складов и границ.  

Филипп, – довольно, вприпрыжку – на горку. Обычная свалка, собачья возня, пару катаний, подходит –  
А шестая?

П. – Устало - довольно, как воин, до которого больше не докопаться – Других боевых задач у солдата нет.

Папа пытается что-то втирать Маме, что-то про бизнес, про то, что нужно больше денег, что есть новый проект, но все его умствования пропадают впустую. Мама расстроена тем, что Папа, как ей кажется, слишком рано и слишком активно начал встречать новый год, она постоянно поворачивается как флюгер, следя за эволюциями детей на площадке, вмешиваясь в конфликты и перекрикиваясь с ними. Папа подходит к горке, подходит к Филиппу, который лезет вверх по лестнице для очередного ссыпания вниз.  

П. – Филипп, а кем лучше быть, солдатом или земледельцем?
Не понимает, кто такой земледелец. Тот, кто производит еду, хлеб и мясо, и все остальное, крестьянин, землепашец, ему объясняют.
Ф. – врубившись в вопрос, уверенно, бодро – лучше быть солдатом!

П. – слегка иронично, предвидя ловушку куда попадет собеседник – Но что будет делать солдат, если пахарь не даст ему хлеба? Что будет он есть?
Ф. – уверенно, как о давно решенном. - Солдат может больше добыть чем крестьянин.
П. – Как? Ведь он не умеет пахать?
Ф. – Зато он умеет убивать! Солдат всегда может пойти убить и съесть кого хочет!

Катание с гор возобновляется с прежней крикливой перекличкой детей с матерями и свалками у подножия горок.

И - второй.

Большеголовый.

Смотри! Смотри! Человек!
Чужой.
Это женщина!
Чужая. И мертвая.
Она умерла.
Её убили. Много крови.
Это он! Это он! Он убил её!
Да. Он убил её. Он разорвал её.
Он живой. Он не плачет. Смотри, какая голова!
Он чужой. Он тоже умрет.
Смотри! Он смотрит! Он улыбается!
Мальчик.
Он смотрит мне прямо в глаза! Какой у него тяжелый взгляд…
Убийца. Пошли. Он все равно умрет.
Да, он умрет. Он убил свою мать. Почему он не плачет? И смотрит…
Пошли. Он умрет. Кто будет кормить его? Пошли. Он чужой.
Её нужно закопать.
Она чужая. Пошли. Я не буду её закапывать. Пошли, нам пора.
Если мы уйдем, он умрет.
Пусть. Он чужой.
Да. Он чужой. Какая огромная голова… Он опять улыбается! Он совсем не боится! Почему он не плачет?
Пошли.
Постой. Я не могу оставить его. Он умрет без нас.
Пошли. Он чужой. Пусть умрет. Он чужой.
Смотри! Он опять улыбается. Он смеется! Он смеется! Он смеется! Какой красивый мальчик!
Он чужой, пошли.
Я возьму его. Я не брошу его. Меня измучает его взгляд. Я не смогу спать, если буду знать, что оставила его.
Кто будет кормить его?
Не твое дело.
Женщина. Зачем он тебе? Он – чужой.
Молчи. Дай мне эту шкуру.
Не дам. Зачем он тебе? Он не нужен мне.
Тогда – уходи. Ты не нужен мне. Иди домой. Я приду потом.
Женщина.
Уходи. Я закопаю её. Я поплачу над ней. Она умерла, чтобы он жил.
Женщина. Скоро ночь. Ты не успеешь придти домой.
Я приду завтра.
Ты не боишься одна?
Я не одна. Уходи. Я приду завтра. Оставь мне огонь и иди.
Ты не боишься одна? За ней могут придти чужие. Они убьют тебя.
Не придут. Посмотри на её ноги. Она пришла издалека.
Оставить тебе копье? Может, прислать за тобой?
Не надо. Они не придут. И у меня есть нож.
Хорошо. Как хочешь. Вот огонь и вода. Дать тебе шкуру?
Не надо. Я закопаю её и возьму что мне надо. Уходи. Мне надо поплакать.
Как хочешь. Прощай.
Прощай.

* А. Эйнштейн