February 8th, 2009

Шахматист

О правде, лжи, и стремлении к сознательной смерти. Продолжение.

Да да да...
Продолжение воспоследует непременно...
Незамкнутая жизнь чревата продолжением...

Правда.
Ложь.
Стремление.
Сознание.
Смерть.

Многое еще хочется написать о правде и лжи. Еще больше хочется написать о жизни и смерти, о сознании, которое может связывать жизнь и смерть воедино...
Что главней? Все главней. Зачем это? А вот интересно. А что интересней всего? Блин, ну ты спросил. Откуда это? А что это? Об чем тут я? О правде. Мысли мои, как всегда, бегут во все стороны сразу, бумага же требует линейности, последовательности, надо на чём-то завязать узелок, вплести одну ниточку в гобелен бытия. Начнем. Так и начнем. С событийного гобелена. С гобелена житийного бытия.

О гобелене бытия.
Это случилось у моря. В Одессе. Целый огромный кусок моей жизни случился в Одессе. И это, конечно, заслуживает описания. Но не сейчас. Хотя всё уже в общем то кончено, объяснено и распутано, но многое из этого континента в географии моей жизни ещё просто - не проявилось, хотя многое здесь, но не суть. К гобелену. И снова взрываются искры и водопады и сети ассоциаций... Осень... И дальнее подмосковье. Снятая тощая норка в пятиэтажке... Я тогда не очень то хотел жить... Я был искренне разочарован в окружающих и в себе и вообще... И понимание вдруг - жизнь - это книга... И если тебе невозможно без книги, то часть этой книги из букв, на бумаге, - ничтожная часть, нужно жизнью писать эту книгу, очень много, избыточно, безостановочно жить, то, что запомнится - можно будет и записать, совершенно неважно, удастся ли все интересное - записать, главный читатель - я сам, мне должно быть интересно читать эту книгу, даже если герою - не хочется жить... Это понимание пришло ко мне через месяц в этой прозрачной квартире, когда голый паркет в ней уже запылился, когда подушка уже стала бурой, когда в пыли на паркете протопталась дорожка, две дорожки, на кухню и к туалету, когда горка серых кристаллов уже обозначила ясность близости окончания пустоты, что лечила меня от пустоты бытия, когда меньше всего я был способен начать воплощать это понимание в жизнь... Но оно было очень острО, это осознание, очень точное, очень верное, очень родное... Меньше всего в тот момент я хотел думать о том, что момент настает, когда мне нужно будет выходить... Просто выходить, физически выйти из квартиры, это было просто непредставимо, зачем выходить, здесь же все есть, ну зачем и куда и зачем и куда выходить, ведь сегодня мне точно не нужно никуда выходить, все есть у меня, пустота, и я в пустоте и нет ничего и не надо ничего, вот оно, вот он путь к ничему, милый звук, милый звон, пустота, чистота, чернота...
Впереди были еще дни и дни пустоты, я умею быть предусмотрительным и запасливым хомячком, мысль о книге конечно ушла, как и всякие мысли вообще, а потом была невозможность возврата, и некогда мыслить, но это уж песни совсем не о том, мысль проста - осознание того, что книга - это вся моя жизнь было видимо так велико, что оно не забылось и всплыло потом, через месяцы, когда я уже снова умел думать и делать, мне еще не давалось хотеть, но это опять-таки не из этой истории, не из истории о гобелене... Сейчас, сейчас я вернусь на то место, в тот миг, когда я увидел его, а пока - мелочёвка, маленькая ассоциация, просто вспомнилась вот, почему бы и не записать... Та осень поймала меня, зацепила меня, мне не хочется так вот быстро выходить из этого края моего бытия, это была очень сильная осень, осень излета одного из подъемов, осень, когда я прощался с полетом...
Но к историйке. Лет за пять до той осени я начал проверять одну рабочую гипотезу, под названием - "Мечты сбываются". Полевые испытания проходили успешно, мечты сбывались по одиночке и целыми очередями, я обрек себя на взлет в дальний космос и исполнение мечт, намечтанных в неадеквате. Но не суть, но не суть, но не суть. Речь о мелочи. Однажды я замечтал себе два желания. Чтобы я мог входить, даже в прокуратуру, имея в карманах траву и накуренным и чтобы не было даже намека на какие то там траблы. Чтобы мой героин охраняли менты. Первое желание сбылось довольно таки забавным способом, а второе - сбылось той самой осенью. Уходя в пустоту снятой площади, я договорился с местными ментами, чтобы они поставили мою машину у себя, на служебной стоянке, так мне виделось понадежней, оставлять машину на недели где бы то ни было еще мне представлялось рискованным. И там лежали мои основные запасы. И их охраняла милиция. И я пару раз наведывался к ней, совершенно забыв о мечте, это потом уже, анализируя результаты проверки гипотезы, я вспомнил об этом вот эпизоде...
Но вот теперь - к гобелену, это случилось у моря, когда я шел в свой ежедневный поход. Я проходил мимо одного ресторанчика, мимо мусорных баков, и увидел, как из бака на меня деловито и ясно посмотрела собака, которая там ковырялась. Взгляд её был очень точен, прямо в глаза, разум в разум, мы поняли друг друга в момент, это были доли секунды, пес нырнул в свою сокровищницу, я проследовал к морю, с ощущением, что наши жизни на мгновение переплелись, что этот момент навсегда останется в моей жизни, так и случилось, теперь этот момент будет еще и в жизни тех, кто это прочтет. И я понял - жизнь - не книга! Жизнь - гобелен! Событийный гобелен. Жизни всех и всегда, навсегда, в прошлом и будущем и настоящем - сплетаются в многомерную ткань, в ткань вселенной. И в этой ткани - есть участок - человеческих прядок, гобелен человеческих жизней. И в этом переплетении нитей человеческих жизней возникают разные типы переплетений. А в то время я искал, так, по ходу, между делом - в чем отличие умного от дурака и чем от них всех отличается мудрый. И мне пришло в голову, что дурак - совершенно не думает о каком то там гобелене, он - как чайник на трассе - один и делает то, что хочет, так как может, и если он сильный дурак, одаренный дурак, он проделывает дыры или вмятины в современной ему части этой текучей картины. Если он слаб, от него могут оставаться кляксы, когда он разбивается о гобелене, или вмятины, тут все зависит о желаний, стремлений, удачи и прочности ткани, тут каждый может додумывать аналогию сам. Умный - умный умеет распознать, что все связано, что он - часть чего-то, что есть тут и нити иные, он их изучает, он пытается действовать с разумом, от него могут оставаться яркие, пестрые, умные пряди, он расцвечивает эту материю жизнь. Но он видит ничтожную часть гобелена и не знает надолго вперед, что там дальше. И мудрый - в то время меня занимала концепция мудрости - знает, что он в гобелене, как бы он это не называл, он охватывает пусть не всё, но довольно, для того, чтобы нарисовать такой узор, который будет еще очень долго цвести, развиваться и жить после того, как он перестанет плести свою персональную прядь... И это не может быть ложью, наверное, отсюда я почему то вдруг начал плести тут о гобелене, вместо правды и лжи.)
На сейчас уже хватит, нужно делать дела, для затравки - на следующий выплеск текста - определение правды и лжи, дежурные, без претензий на всеохватность, для того, чтобы можно было бы сразу начать с середины)

Правда есть реальное положение дел.
Ложь есть сокрытие правды от того, кто имеет право на правду.