papalagi (papalagi) wrote,
papalagi
papalagi

Categories:

Институт Дальнего Востока РАН Духовная культура Китая : Энциклопедия : в 6 т. т. V

Наука, техническая и военная мысль, здравоохранение и образование

Педагогическая мысль и образование
Философские и социальные основы классической педагогики

Идеал личности и цели обучения в трактовках философов и педагогов. Уже в древности в Китае прослеживаются значительные различия в трактовках идеальной личности конфуцианством, легизмом и даосизмом. Конфуцианство впервые четко определило идеал «благородного мужа».
Поскольку, согласно этике Конфуция, регулятором взаимоотношений между людьми должны выступать внутренние нравственные императивы (а не внешние ограничители — законы — фа [1])то идеалом личности здесь являлся носитель четырех добродетелей: человеческого начала (жэнь [2])чувства справедливости/долга (и [1]), соблюдения этикета (ли [2]) и знаний - мудрости (чжи [1]).

Конфуций включал в систему обучения физическое воспитание, основой которого в древнем Китае (как и в других древних цивилизациях) были воинские спортивные искусства (стрельба из лука и езда на колеснице). Подобный образ «благородного мужа» схож с платоновским идеалом «всесторонне развитого» человека, а также с идеалом афинской школы, прививавшей, наряду с тренировкой тела, также культуру досуга. Однако китайский идеал личности никогда не включал в себя красоту тела и физическое совершенство. Упражнения
в стрельбе из лука как часть воинского искусства считались в Китае необходимыми для «становления внутренней воли и выправления тела» уже в период Западной Чжоу и служили свидетельством прежде всего нравственных характеристик. Стрельба из лука являлась единственным навыком, в котором допускалась состязательность, ибо принципиальная позиция Конфуция состояла в том, что «благородный муж ни в чем не соперничает». Отсутствие соревновательности во всех видах обучения стало еще одной характерной особенностью идеальной личности, как и всей системы обучения, древнего Китая и ее отличием от европейской.

Принципиальным качеством цзюнь цзы считалось и умение правильно сочетать ближние интересы («малую выгоду») и дальние цели, материальные блага и политические убеждения. Китайские мыслители утверждали, что человек, устремляющийся к высоким идеалам, обязан пренебречь «малой», т.е. материальной, выгодой: благородный муж думает о дао, а не о пище, утверждал Конфуций. Готовность «отбросить жизнь и выбрать справедливость» (Мэн-цзы), приоритет духовного, неизменно прослеживающиеся в чертах идеального в конфуцианстве ученого мужа, требовали воспитывать в учащихся дух скромности и жертвенности, — это одна из наиболее заметных черт китайского воспитания.

«Ученый муж... [тот], кто [знает, куда] направлены его стремления» (Чжан Цзай. «Цзин сюе ли ку» — «Сокровенная суть изучения канонов», гл. «Да сюэ юань» — «Истоки великого учения»).

«В древности учились, чтобы [совершенствовать] себя; ныне же учатся, чтобы [хвастаться] перед другими» («Лунь юй», XIV, 24, пер. Л.С. Переломова).

Еще в VI-V вв. до н.э. философы подчеркивали решающую роль воспитания человека в становлении государства и призывали правителей сделать для народа две главные вещи — сначала дать разбогатеть, а затем — обучить. В главе «Сюэ цзи» («Записки об учении») канона «Ли цзи» (II в. до

Те периоды в истории Китая, когда правители прислушивались к рекомендациям конфуцианских мыслителей, характеризовались бурным расцветом государственных школ (правление Хань У-ди / Лю Чэ): «Все без исключения [должны] считать образование первейшим долгом, создавать университеты, чтобы обучить [кадры] для всего государства, создавать местные учебные заведения, чтобы обучить [кадры] для города, [только так можно] прививать народу гуманность» (Дун Чжун-шу. «Чунь цю фань лу» — «Обильные росы „Вёсен и осеней“», гл. «Дуй цэ» — «Ответный план»).

В эпоху Шан-Инь (XVII/XVI-XII/XI вв. до н.э.) в разрозненных княжеских владениях происходило разделение обучения и производительного труда, отделение умственного труда от физического. Судя по уровню развития письменности и цивилизации, в то время были возможны фрагменты организованного обучения, хотя прямых письменных свидетельств этого не обнаружено. В надписях на костях, относящихся к той эпохе, встречаются иероглифы цзяо [1] — «обучать» (его составные части означают «почтительность» и «битье») и сюэ — «изучать».


Манеж (сяо [8]) как место для объездки лошадей постепенно стал использоваться для обучения молодежи стрельбе из лука и прочим воинским искусствам; само слово начало обозначать «место для обучения», позднее — непосредственно учебное заведение.

Первые тай сюэ начали открываться после указа императора У-ди от 124 г. до н.э. и представляли собой систему ученичества при знатоках конфуцианских канонов (сановников — «широких эрудитов» — бо ши)
с конкретной целью передачи знаний и решения научных проблем. Численность учеников тай сюэ быстро росла — с 50 в первом из них до 30 тыс. во всех в сер. I в. н.э. Такие значительные по масштабам высшие учебные заведения редко встречались в древних цивилизациях.

Набор в каждый тип столичной высшей школы был стандартизирован: 300 человек в го цзы сюэ, 500 — в тай сюэ и 1300 — в сы мэнь сюэ. Это касалось и местных учебных заведений, где квоты учителей и учащихся определялись в зависимости от величины административной единицы: не более 80 человек в училище административного центра, а в областном медицинском — только 11 человек. Всего в центральных высших учебных заведениях — классических и профессиональных — обучалось 8 тыс. человек, причем в Чанъань приезжали учиться даже из Японии и других ближних стран. Преподаватели, хотя и остались государственными чиновниками, стали профессионалами и не занимались другой деятельностью, их ранг и довольствие устанавливались в зависимости от типа учебного заведения и его штатного расписания (в целом учителя даже самой низшей категории получали довольствие в 5 раз больше, чем крестьяне, не считая подношений учеников, которые также были четко регламентированы: в тай сюэ и го цзы сюэ — по 3 куска шелка с человека в год, в сы мэнь сюэ и областных школах — по 2, а в профессиональных училищах — по 1, не считая вина и мяса). Постепенно оформлялся и статус студентов.

Вследствие реформ отбор будущих чиновников стал осуществляться не только через систему кэ цзюй, но и из числа выпускников высших учебных заведений, что привело к увеличению масштабов центральных учебных заведений: в го цзы сюэ — до 1200 человек, в тай сюэ — до 2400, в училищах права — до 300, медицинских — до 210. Все это способствовало тому, что к концу первой четверти XV в. в центральных высших учебных заведениях насчитывалось около 10 тыс. студентов. Повсеместное распространение получили и классические начальные школы в областях и уездах (численность учащихся в них достигла 60-70 тыс. человек, хотя в отдельных школах было не больше 30—60 человек).

Тогда же в государственных учебных заведениях началось изучение военного искусства (было издано много пособий). В 1072 г. открылось первое специальное военное учебное заведение с трехлетним сроком обучения и составом около 100 человек, а в начале XII в. подобные учебные заведения создавались уже и в округах (чжоу [2\). С середины XVII в. во всех округах и уездах была введена низшая ученая степень знатока «воинского искусства», военные училища стали открываться в столичном и всех прочих гарнизонах.

В 1708 г. в Пекине открылась школа, вскоре переименованная в Училище русского языка при Императорской канцелярии, а в 1728 г. появилось училище, где студентов из России обучали китайскому языку по классическим канонам. В 1741 г. открылось училище, где русские преподавали русский язык детям китайской знати.

Tags: Духовная культура Китая
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments