?

Log in

No account? Create an account
Так жизнь моя проистекает. [entries|archive|friends|userinfo]
papalagi

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Институт Дальнего Востока РАН Духовная культура Китая : Энциклопедия : в 6 т. т. III [Jun. 18th, 2019|03:39 pm]
papalagi
[Tags|]

Часть II Язык и письменность

Иероглифическая письменность

Знак, текст и звучащее слово в древнем Китае

Переход к «новым письменам» — это важнейший культурный перелом, переориентация от соотношения «ритуал — текст» к соотношению «действительность — текст», которая за счет безусловной связи между языком и действительностью позволила закрепиться связи «язык — текст». Соположение «повествования» и «канона» дает начало двум важнейшим процессам. Во-первых, осознается феномен произвольного (не ритуального, не «антидискомфортного») текста, появляются философские тексты и первая авторская поэзия — «Чуские строфы» («Чу цы»), южный вариант «Стихов». Во-вторых, в рамках совокупности письменных текстов формируется противопоставление нормативности/ненормативности, откуда логично возникают прописи, осознанное комментирование текста и затем словари-тезаурусы.

«Учреждение правителями имен» благодаря фиксированности имени привело к разграничению действительности, и «расщепление имен» классифицируется Сюнь-цзы как преступление, аналогичное разрушению метрологии. После обычных сетований на исчезновение совершенномудрых правителей, приведшее к беспорядку, несмотря на наличие «охраняющих законы чиновников» и «проникающих в исчисления ученых», утверждается, что при «появлении [настоящего] правителя» (т.е. при централизации культурного ареала) обязательно будет сочетаться «следование в отношении старых имен» и «сознательность в отношении новых имен». «Именуемость» (ю мин) основана на применении признаков сходства и различия. Правильность различения, приводящая к «прояснению ценного и неценного», не дает «помыслам» оказаться невыразимыми, а «делам» — «затрудненными» или «оставленными без внимания». Именование основывается на всеобщем многомерном разделении и классифицировании воспринимаемого, в результате чего образуются совокупности («совмещения» — гун [1]) «обусловленных имен» (юэ мин). После отрывка, процитированного в начале изложения, говорится, что в результате такого подхода не остается разных сущностей, которые бы не имели разные имена.

«Таким образом, хотя тьма вещей и многочисленна, [если] в какой-то момент надо в совокупности привести что-то, называют это «вещью» («объектом»). «Вещь» — это большое совмещенное (гун [1]) имя. Экстраполируя, обобщают это и, обобщив, обобщают вновь, достигают невозможности обобщения и затем останавливаются. [Если] в какой-то момент надо в совокупности привести что-то, называют это «птицами [и] зверями». «Птицы [и] звери» — это большое обособленное (бе) имя (или: большие обособленные имена). Экстраполируя, обособляют это и, обособив, обособляют вновь, достигают невозможности обособления и затем останавливаются. Для имен не может быть жестких соответствий, они обусловлены (юэ [4]) для наименования. [Когда] договоренное утверждается [и] становится обычаем, это называют соответствием. [Если имена] отличаются от договоренного, это называется несоответствием. У имен не может быть жестких реальностей (ши [2]), они обусловлены для наименования реальностей. [Когда] договоренное утверждается [и] становится обычаемэто называют «реальными именами» (ши мин)».

Активное отношение к языку проявилось и в «Лунь юе» (XIII, 3), где «исправление имен» представлено как организующее начало управления: «[Если] имена неправильны, то высказывания (янь [2]) несоответственны; [если] высказывания несоответственны, то дела не завершаются; [если] дела не завершаются, то этикет [и] музыка не процветают; [а если] этикет [и] музыка не процветают, то людям некуда девать руки-ноги (т.е. они не знают как себя вести. — А.К.)».

«Имя» в процитированном тексте — составляющая «высказывания», «высказывание» — составляющая описания дискомфортной ситуации — «дела» (ши [3]), которое, возникнув, должно завершиться. «Этикет» и «музыка» как тексты — это описания стандартных дискомфортных ситуаций (с мерами для их преодоления) и основы их классификации (их ритма), поскольку замкнутый пространственно-временной мир (шицзе), представляющий собой «сумму» людей с занимаемым ими пространством (Тянься — Поднебеснаяили временем (ши [11] — ‘поколение)состоит из «счетного» числа ситуаций или структур (простейший образец подобного подхода — уголовное уложение или «Книга перемен»).

«Знание того, что нечто непознаваемо, [и есть] знание».

Осознание значимости фонетической составляющей текста послужило толчком для возникновения науки о звучаниях — классической фонологии (дэнъюньсюэ, букв, 'наука о рядах (дэн) и рифмах (юнь [5])’). Таким образом, графическая стандартизация, начавшаяся в III в. до н.э., практически завершилась к рубежу III—IV вв. н.э. с появлением уставного письма кайшу. Примерно одновременно имела место и лексическая стандартизация: сформировался набор слогоморфем, классифицированных по знакам, т.е. по графическому принципу («Шо вэнь»), и был выделен круг распространенных, семантически классифицируемых слогоморфем («Ши мин»). Стандартизация набора знаков поставила вопрос о стандартизации их чтений и стимулировала в дальнейшем выработку специального языка фонетического описания. Процесс нормализации китайского языка распространяется на фонетический аспект только к середине I тыс. н.э. в результате осознания самоценности звуковых оболочек слов вне зависимости от их значений и от тех иероглифов, которыми они записываются, поскольку только так может возникнуть такая «бессмысленная» парадигма, как рифма.

LinkReply