papalagi (papalagi) wrote,
papalagi
papalagi

Categories:

Институт Дальнего Востока РАН Духовная культура Китая : Энциклопедия : в 6 т. т. III

Литература. Язык и письменность

Классическая проза и драма
«Изящная словесность» (вэнь)

Жанры изящной словесности считались высокими, т.е. литературными формами, которые воплощали высокое предназначение письменного слова в обществе. Место изящной словесности определил Цао Пи (187-226): «Литературное сочинение есть большое дело в управлении государством». Литературная деятельность, сама литература считалась одним из видов государственной деятельности и государственной политики.

Так, в «Мао Ши да сюй» — «Большом предисловии Мао [Чана] к „[Канону] стихов“ (I в.) о жанре гимна говорится: «Гимн есть изображение действа, превознесение великой добродетели, чтобы о них доложить духам».


Понимание сущности изящного слова и жанров, составляющих эту область литературы, исторически менялось. Изящная словесность понималась как явленное бытие Космоса.

Конфуций, по словам Лю Се, «созерцал знаки Неба, чтобы понять предельные изменения, изучал следы-узоры людей» (т.е. те же самые проявления воли Неба, неодолимо высказываемые людьми).

Широко известна полемика Хань Юя (768-824) со сторонниками использования «украшенного стиля» — пяньли. Вместе с Лю Цзун-юанем (773-819) он стал инициатором движения «за возвращение к древности» (фу гу) в литературе, ратуя за реанимацию языковых форм периода Цинь—Хань (III в. до н.э. — III в. н.э.).

Таково «У мин гун чжуань» («Жизнеописание человека без имени») философа Шао Юна (1011-1077). Если Лю Цзун-юань еще видел себя как личность в маске глупца, то Шао Юн, пародируя известный постулат традиционной философии, что всякая вещь, имеющая утилитарное предназначение, должна иметь название, объявляет себя человеком без имени, вычеркнутым из действительности, считая, что только его собственное сознание создает его индивидуальный облик в его собственном бытии, не имеющем ничего общего с официальным миропониманием, в котором ему просто нет места по определению.

Повествовательная проза на литературном языке вэньянь


Истоки беллетристического повествования восходят к сборникам, составлявшимся особыми чиновниками, которые записывали явления «непроизвольных высказываний народа», передающих «волю Неба».

Специальные чиновники (бигуань) записывали фольклор — былинки, бывальщину, которые интерпретировались как санкция Неба в виде его «речей» на то или иное деяние или служили доказательством правильности сделанных ими предсказаний по звездным знамениям.

Тенденция откровенных выступлений против власти в последующие периоды (при династиях Мин и Цин) уйдет «в подполье», примет вид намеков и иносказаний, но при династии Сун жанр политического памфлета, или обличения, — наиприметнейшая сторона литературной жизни. В анонимной «Истории Ли Ши-ши» читаем: «При государе Хуй-цзуне власть прибрали к рукам крупные чиновники — Цай Цзин, Чжэнь Дунь, Ван Фу... С благословения Тун Гуаня, Чжу Мяня и им подобных государь стал развлекаться в своих дворцах и садах, проводя время с красотками или на псовой охоте». Перечислены не абстрактные фигуры, а реальная группа временщиков, разбазаривающих казну, предающих интересы страны и растлевающих императора,правившего страной с 1100 по 1125 г. Черты политического памфлета проглядывают в некоторых произведениях того времени довольно явственно: в анонимном рассказе «О том, как прокладывали русло реки», повествующем о строительстве Великого канала, это деяние суйского императора Ян-ди (604—617) расценивается не более как блажь; в «Жизнеописании Ян Тай-чжэнь» Цинь Чуня и анонимной «Истории Ли Ши-ши» приводятся подробные «списки даров»: сколько и чего было пожаловано любимым наложницам и их родне.

В X—XIII вв. в прозе появляется детективная тема — истории о грабежах, убийствах, обмане занимают в ней немалое место, что отражает жизнь средневекового города. Именно в то время был создан первый в мире трактат по криминалистике и судебной медицине «Си юань лу» («Как смыть обиду») Сун Цы.

Вот одно из свидетельств цензурного запрета книги в 1442 г.: «„В недавнее время появились пошлые конфуцианцы, которые всякие удивительные и невероятные происшествия расцвечивают безосновательными и ничтожными речами. Пример тому 'Новые рассказы у горящего светильника. Не только городские повесы заучивают их наизусть, но даже и постигшие канон конфуцианцы, забросив толкование истинного учения, дни и ночи заучивают ‘Новые рассказы, дабы употребить в беседах. Если не наложить на 'Новые рассказы, строгого запрета, суждения о невероятном будут день ото дня, из месяца в месяц процветать, совращая и смущая умы. Посему прошу высочайшего повеления Палаты церемоний разослать письмо в придворные учреждения и местные управы, а также распорядителям училищ и всем служащим цензората, с тем чтобы они проверили казенные канцелярии и всюду в ходе инспекционных поездок, где встретится им эта книга, немедля приказывали бы ее сжигать и истреблять, а с теми, кто ее печатает, продает и хранит, поступали бы, согласно закону, как с преступниками, ибо простой народ должен ведать истинный путь и не поддаваться соблазнам еретических суждений' Исполнили согласно докладу». Сила запрета была столь велика, что даже в знаменитые библиографии XVII в. сборник новелл Цюй Ю не включался.

Tags: Духовная культура Китая
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments