papalagi (papalagi) wrote,
papalagi
papalagi

Category:

Лосев Алексей Федорович (10 (22) сентября 1893 — 24 мая 1988) История античной эстетики т. 8 – 2

Итоги тысячелетнего развития

Субстанциально-интегральная терминология

Космос, хаос и судьба

Доклассическое представление

Наконец, если даже не говорить именно о скульптурно-архитектурном стиле гомеровского космоса, то уже и самые упорные скептики не смогут отрицать того, что гомеровский космос выдержан в необычайно пластических тонах. Пластика — это ведь и есть не что иное, как отчетливо-геометрическое пространственно-временное соотношение всех живых элементов в картине искусства и жизни вообще.

Панэстетизм.

Всем этим определяется, наконец, и то, что у Гомера решительно все вещи именуются прекрасными, божественными, блестящими, совершенными и вообще характеризуются высоко положительными чертами независимо от их фактического содержания. Даже все чудовища и страшилища именуются в эпосе и прекрасными, и достойными, и «безупречными». Так оно и должно быть. Раз все — во всем, а все — прекрасно, то, значит j и все отдельные предметы тоже прекрасны.

По Эмпедоклу (В 136), дыхание проходит по всему миру наподобие души. По Филолаю (В 21 = I 417, 14), космос тоже пронизывается насквозь «дыханием природы». Говорилось не просто о том, что живые существа являются частями космоса (Анаксагор А 112), но жизнь тут же мыслилась настолько интенсивно, что ее уже определенно характеризовали как бессмертную душу, продолжающую жить и после смерти тела (Филолай В 22). Это необходимо иметь в виду даже для изучения античного атомизма: для хорошей души, говорил Демокрит (В 247), весь космос родина, да и сам человек трактовался как «малый космос» (В 34).

Но что должно было сделаться с этими творчески действующими фигурами, если их на самом деле лишить всякого человекообразия? От них останется только структура мироздания и всех его частей, но структура обязательно активная, творческая, динамическая. Ведь если человек есть обязательно представитель жизни, то всякий отдельный представитель жизни вовсе не должен быть обязательно человеком. Жизнь может развиваться и без человека и даже до человека, как это всякому ясно из наблюдения за жизнью растений и животных.

В сознании ранней классики как раз и появились такие динамически направленные, но совершенно внечеловеческие структура. Таковы были, в первую очередь, пифагорейские числа. Числа эти, в представлении пифагорейцев, определяли собою решительно все на свете и были даже жизнетворными первопринципами.

И этой божественности небесных светил не избег ни Сократ (Plat. Apol. 26 d), ни Платон (R. Р. VI 508 а), хотя Платон (Tim. 40 d) называет звезды «видимыми и рожденными богами» в отличие от богов умопостигаемых. «...Восприняв в себя смертные и бессмертные живые существа и пополнившись ими, наш космос стал видимым живым существом, объемлющим все видимое, чувственным богом, образом бога умопостигаемого, величайшим и наилучшим, прекраснейшим и совершеннейшим, единым и однородным небом» (92 с Аверинцев).

восприняв в себя...

Парменид (В 2, 3) говорил, что только благодаря космическому порядку бытие не может ни разойтись, ни соединиться, то есть, мы бы сказали, ни рассеяться в неопределенной бесконечности, ни существовать в какой-либо определенной форме, а, по Гераклиту (В 124), без оформляющего принципа прекраснейший космос превратился бы в кучу сора. Поэтому целью человеческой жизни и является не что иное, как созерцание порядка космоса (Анаксагор А 30).

По существу, здесь уже залегала диалектика космоса, которая в развитом виде возникла только у Платона. А именно, то, что космический ум обозревает весь космос сразу и мгновенно, тут же возвращаясь в ту точку, с которой он начинает рассмотрение космоса, это обстоятельство делает и всю космическую область тоже возвращающейся к себе самой, то есть шаровидной.

Определенное пространственное представление имелось у Диогена Аполлонийского и Анаксагора (Анаксагор 67), когда они говорили, что после появления жизни из земли космос «как-то сам собою наклонился к югу, может быть, с умыслом, чтобы одни части его были необитаемыми, другие же обитаемыми — в зависимости от холодной, жаркой и умеренной температуры».

китайский демон свернул гору...

Имеется еще один весьма выразительный образ космоса, именно в виде пещеры (Ферекид В 6). Поэтому общеизвестный символ пещеры у Платона отнюдь не самый древний. Приведенный только что источник гласит, что это вообще древнее учение, а Порфирий приписывает его авторство самому Пифагору.

Геометрия геометрией, но вот, по Эмпедоклу (В 115), космическая сила Вражды существует в форме «вихрей эфира», которая кидает демона-преступника во вращающийся непрестанно круг взаимопереходящих стихий. Вихрь у Эмпедокла (В 35) является космической бездной, которая находится в постоянном движении; но характер этого движения меняется на противоположный в зависимости от того, что находится в центре космоса — Дружба или Вражда, так что при центральном положении Дружбы вихрь действует центростремительно, способствуя образованию целостности, а при центральном положении Вражды вихрь действует центробежно, разрушая эту целостность космоса. Таким образом, в космическом плане вихрь занимает положение даже более первичное, чем Дружба и Вражда.

вихри враждебные веют над нами...

Для более точного уяснения атомистического принципа вихря заметим, что ни вихрь, ни необходимость не являются здесь окончательной базой. Последняя принадлежит здесь самой субстанции атомов и их самостоятельному движению, почему вихрь является только картиной движения атомов, но не их реальным движением. Об этом имеется безоговорочное утверждение и у Левкиппа (А 24 = II 78, 5-6), и у Демокрита (А 83).

По Анаксимандру (А 11 = I 84, 1), из беспредельного возникают небеса, а внутри них — космос. По Левкиппу (А 24 = II 77, 29—34), космос — это отрезок беспредельного и потому космосов может быть бесконечное количество.

отрезок беспредельного...

У пифагорейцев (58 В 15) видимый космос материален (hylicon), а бог, или ум, является действующей и дающей форму (eidicon) причиной. По Филолаю (В 21 = 1 418, 5), космос состоит из вечно бегущего божественного начала и вечно изменчивого — смертного. По Эмпедоклу (В 134, 5), бог есть разум (phren), обегающий весь космос мыслями. Соединение времени и вечности в одном общем процессе находим у Анаксимена, Диогена Аполлонийского, стоиков (13 А 11), а также у Гиппаса (А 1), Ксенофана (А 33), Гераклита (А 1 = I 141, 24; I 141. 20—22; А 5).

Мысль о вечности космоса выражена в знаменитом фрагменте Гераклита (В 30), из которого ясно, что космос не создан никем из богов или людей, что он есть и будет вечно живым огнем, мерами вспыхивающим и угасающим.

тактовая частота...

Гераклит (А 10) признает один космос, имеющий начало не во времени, но в мысли, причем для бодрствующих людей существует единый, общий космос, а у спящих он разный (В 89).

Нужно только уметь понимать, где во всех этих формулах характерная для ранней классики объективность (материальные элементы), где тут описательная интуитивность (шарообразность и другие оформления, включая нулевое оформление в виде вихря) и где тут объединяющий то и другое диалектический принцип (единое, бог, Всё, ум, душа, космос).

Это искание предельных общностей, или категорий, и это умение связывать такую предельную общность с отдельными и всегда непостоянными частностями — вот в чем состоит то философское открытие, к которому пришла гениальность Сократа (ИАЭ II 57—82). Другими словами, сущность сократовской философии заключалась в открытии категориальной диалектики, выступившей теперь вместо ее прежних интуитивно-описательных форм.

Tags: Лосев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments