papalagi (papalagi) wrote,
papalagi
papalagi

Лосев Алексей Федорович (10 (22) сентября 1893 — 24 мая 1988) История античной эстетики т. 8 – 2

Итоги тысячелетнего развития

Субстанциально-интегральная терминология

Примат выражаемой предметности, или учение об элементах

Античная специфика
Неотложная научная задача в связи с принципом порождающей модели,

Но всякая структура, чтобы быть этой единораздельной цельностью, должна тоже подчиняться некоему еще более высокому принципу, который, во-первых, определял бы, почему в данной цельности находятся те или иные единораздельные элементы, а во-вторых, определял бы самую возможность существования и этих элементов и самой цельности, из них состоящей. Этот принцип мы называем порождающей моделью. Именно этот принцип впервые делает возможным для вещи ее четкую раздельность, ее четкое единство и живое функционирование составляющих эту цельность элементов.

Ведь эстетика является как раз той выразительной областью, в которой отождествляются мышление и ощущение, субъект и объект, идеальное и материальное, то есть вообще идея и материя.

Это приводит также и к тому, что идеальное ни в коем случае не остается в своем изолированном виде, но рассматривается как порождающая модель для всего материального. Здесь же коренится и представление о жизненном характере всего материального. А отсюда уже прямой переход и к античному пониманию элемента (stoicheion) как минимального идеально-материального, то есть порождающе-жизненного сдвига.

В этом отношении весьма характерной является уже сама этимология древнегреческого слова «стойхейон». В более ясной форме эта этимология выступает с другими огласовками. Steichö значит «иду», «шагаю». Stichos значит «ряд», «линия». Stichaomai — «движусь в плотном ряду», «друг с другом». Слово stoicheion значит «шаг», «сдвиг», что-нибудь раздельное, идущее в одном ряду (буквы в алфавите, деревья в лесу или саду, солдаты в шеренге). Старославянское «стезя» тоже указывает на путь, движение в определенном направлении. Сюда же относятся немецкое Steig, Steg, steigen.

Таким образом, первоначальный сдвиг и даже просто первое проявление, а вместе с тем и закономерное соответствие всему окружающему — вот то, о чем говорит этимология этого греческого слова. Однокоренное русское слово «стихия», как видим, имеет совсем противоположное значение и указывает, скорее, на беспорядок, на отсутствие начала и конца и на несоответствие с окружающей средой. Греческая же этимология этого слова говорит как раз о единстве стихийного происхождения, определенного метода развития и четкого соответствия со всем окружающим вплоть до постановки в один строгий ряд. Следовательно, уже сама этимология изучаемого нами древнегреческого слова свидетельствует о нераздельном синтезе внутреннего и внешнего, то есть о чем-то таком, что мы могли бы теперь назвать эстетическим.

«Элемент» ранней классики, кроме того, еще и неразрушим, не подвергается никакому воздействию, но остается всегда тем же самым, хотя всегда принимает разную форму в связи с античным представлением о неоднородности пространства. Древние греки не имели представления об однородном и повсюду одинаковом ньютоновском пространстве. Пространство у них сжимаемо и разжимаемо и принципиально ничем не отличается от самой обыкновенной материи. «Стойхейон» остается неизменным, какие бы формы он ни принимал, попадая в разные пространства. Как принцип идейно-структурного оформления, он является законом бесконечного ряда своих проявлений в разных мировых пространствах.

Сводка.

Таким образом, делая сводку семантического диапазона древнегреческого термина «стойхейон», мы должны сказать следующее: stoicheion есть 1) материя, 2) тождественная с жизнью, данная всякий раз как 3) специфическая и 4) неразрушимая 5) геометрически-числовая структура и как 6) принцип бесконечного ряда своих функциональных проявлений в 7) окружающей среде, 8) каждый раз в связи с особенностями структуры (особенно пространственно-временной) этой среды, образуя 9) пластическую и 10) чувственно-созерцательную автономию целого.

Ксенофан (А 35), резко критикующий антропоморфическую мифологию, проповедует бога, «равного во всем», а Парменид (В 8, 49) утверждал, что сущее «все отовсюду равно до самых последних пределов от центра» (у него же свет и тьма в бытии равновесия В 9, 3—4). У Анаксагора (В 5) в контексте рассуждения о гомеомериях говорится: «Все всегда равно себе». Ввиду того что бесконечность всегда равна самой себе, Анаксагор (В 6) развивает ту же мысль в своих рассуждениях об операциях с бесконечностями. У Эмпедокла (В 28; ср. В 29, 3) в его Сферосе тоже повсюду равенство. То же говорит он и о своей Любви (В 17, 20). Земля у него тоже в своих «равных частях» соединялась с Гефестом, то есть с огнем (В 98, 1—2). «Все элементы равны и одинаково древни» (В 17, 27).

Другими словами, речь идет тут не просто об отвлеченном равенстве обыкновенных арифметических чисел, но и о равномерном распределении определенной структуры космической целости.

Tags: Лосев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments