papalagi (papalagi) wrote,
papalagi
papalagi

Categories:

Институт Дальнего Востока РАН Духовная культура Китая : Энциклопедия : в 6 т. т. II

Мифология. Религия

Ба-чжа.

В поздней кит. мифологии божество, уничтожающее саранчу. Считается, что Ба-чжа вызывает саранчу в суд и сажает ее на цепь.

Ба-чжа изображается с лицом человека, с носом, похожим на птичий клюв. Он обнажен по пояс. Ниже пояса его туловище напоминает колокол (по одной из легенд, он родился от колокола), из-под к-рого торчат большие птичьи лапы с когтями. На голове странные волосяные пучки за ушами как бы заменяют рога. В одной руке он держит тыкву-горлянку, в к-рую сажает саранчу, уничтожая ее таким образом. В др. руке — меч, или слиток золота, или деревянный молоток, или знамя с надписью: «Собираю саранчу и уничтожаю ее». Каждый год после сбора урожая устраивалась благодарственная церемония в честь Ба-чжа. Б.Л. Рифтин

Би-и-няо («птицы с сомкнутыми крыльями», «птицы с соединенными крыльями», «двухголовая птица»).

Мифич. существо, называемое также цзянь(-цзянь) и мань(-мань), представляемое в виде обитающей на юге (в горах Шэнь/Цань/Саньюй или Чунъу, вар.: на западе) сдвоенной птицы или пары птиц — зелено-синей (цин [4]) и красной (чи [4]), каждая из к-рых имеет один глаз, одно крыло, одну ногу и не способна летать без другой.

В афоризмах Конфуция присутствует эта двойственность. С одной стороны, благородный муж (цзюнь цзы) «смыкается с должной справедливостью (и [1])», с другой — он «всеохватен (чжоу [3]), но не смыкаем» («Лунь юй», IV, 10; II, 14).

всеохватен, но не смыкаем...

Большую близость стал выражать аналогич. термин би-цзянь-жэнь («люди с сомкнутыми плечами»), к-рым в «Шу и цзи» («Записки с изложением странного») Жэнь Фана (460—508) охарактеризованы неразлучные супруги, как би-и-няо, «смыкавшие крылья» (би-и), не смогшие жить друг без друга и вместе похороненные. На их общей могиле из одного корня выросли два ствола катальпы яйцевидной (цзы [6]), на к-рых обычно сидели парочки гусей-гуменников (хун [3]).

Записки с изложением странного...

Бичурин Никита Яковлевич (Пичуринский, о. Иакинф, Иоакинф, Гиацинт; кит. Иациньтэ). 29.08(09.09). 1777, с. Акулево Свияжской округи Цивильского р-на Казанской губ. (совр. Чувашия) — 11(23).05.1853, Александро-Невская лавра.

01.11.1826 был освобожден, переведен на жительство в Александро-Невскую лавру и на службу переводчиком в Азиатский деп. МИД России. В 1828 избран чл.-кор. Имп. Академии наук по разряду лит-ры и древностей Востока, в 1829 стал почетным библиотекарем Публичной б-ки, в 1831 — членом Азиатского об-ва в Париже. В 1830 в составе науч. экспедиции под начальством изобретателя первого в мире электромагнитного телеграфа и основателя иероглифич. литографирования в России барона П.Л. Шиллинга отправился в Кяхту, центр рус.-кит. торговли, расположенный на границе с Китайской империей в р-не Халха-Монголии. Там по его инициативе и при непосредств. участии в качестве преподавателя в янв. 1830 начала действовать Кяхтинская школа кит. яз. — первое в России специализированное учебное заведение такого рода. 18.05.1835 состоялось ее торжественное офиц. открытие в качестве училища с 4-годичным бесплатным обучением и правом освобождения от воинской повинности. Для него Бичурин составил программу, положившую начало методологии изучения кит. яз. в России, и предоставил изданную в 1835 грамматику кит. яз. В 1831 подал в Синод прошение о снятии сана, МИД его поддержал, но Николай I отказал.

В 1828—1851 Н.Я. Бичурин опубликовал свыше 100 крупных науч. работ, пер. и исслед., посвященных истории, лит-ре, философии, религии, экономике, праву, администр. системе, торговле, земледелию, медицине, нравам, обычаям и мн. др. аспектам духовной и материальной культуры Китая, а также истории и этнографии тюрко- и монголоязычных народов Ср. и Центр. Азии, в основном по данным кит. источников. Поскольку в своих трудах он проявил беспрецедентную доселе широту мировоззрения и опирался на обширную источниковедческую базу на кит. и маньчж. яз., освоенную во время 12-летнего пребывания в Пекине, его соч. не только придали подлинный науч. статус рос. китаеведению, но и сразу вывели его в мировые лидеры. Н.Я. Бичурин трижды (1834, 1839, 1851) удостаивался Демидовской премии за лучшие отеч. науч. труды.

Среди неопубл. сочинений такие монумент, труды, как пер. «Цзы чжи тун цзянь» («Всеобщее зерцало, управлению помогающее», 15 томов, 8384 л.) Сыма ГУана (см. в т. 1), «Четверокнижия» (2 тома, 1179 л.), «История дома Мин» (590 л.) и ок. десятка весьма объемных (доходящих до двух с лишним тыс. л.) кит.-рус, маньчж.-кит.-рус, кит.-лат. словарей.

Конфуцианство Н.Я. Бичурин определял как «религию ученых», поскольку идея Бога в Китае лишена трансцендентного смысла: «Истина, чэн, в понятии китайцев, есть действительность вещи или предмета. Сим определением истины они доказывают бытие Бога со всеми свойствами, ему приписываемыми» («Китай, его жители...»). Сущность «кит.

Бога» — внутримировая, а не внемировая, надлунная или супранатуральная действительность. Этот бог вочеловечен не в одном, а в целой плеяде богочеловеков, иначе называемых премудрыми или святыми (шэн [1]). Синонимизация премудрости и святости сама по себе достаточно показательна: понимание святости как функции мудрости противоположно религ. пониманию мудрости как функции святости.

В этом смысле он ссылается на Чжу Си: «Человек никогда не отделялся от Неба; Небо никогда не отделялось от человека» — и воспроизводит мысли Чжоу Дунь-и: «Закон Неба, закон Земли и закон человека имеют единое Первое начало» («Китай, его жители...»). Первое начало — не что иное, как мир, взятый в предельной целостности, т.е. «подлинное существо природы». Во всей Вселенной нет ничего трансцендентного, все имманентно природе: «В мире нет ни одной вещи вне природы, и природа повсюду находится». В итоге оказывается, что «человеческий» бог есть также природный Бог (поскольку человек — часть природы), что «природа есть управляющее». Такой Бог тождествен универсальному природному мироустройству (это именно мирострой, а не мироустроитель), и его повеления («повеления Неба») суть не что иное, как вечные законы мира. Всё без исключения во Вселенной законосообразно, а законы естественны. В качестве обозначения универсального закона законов выступает дао (см. в т, 1): «Под словом „Закон", дао, китайцы разумеют направление, по к-рому каждая вещь необходимо

действует вследствие физического ее состава и членосоставления». Бичурин всюду обращает внимание на необходимость и закономерность деятельности Неба, между тем идея необходимости и закономерности — одна из межей, отделяющих философию от религии, в к-рой господствует идея судьбы и ничем не обусловленного Божьего промысла.

«В мире нет ни одной вещи вне природы, и природа повсюду находится»...

«Би янь лу» («Записи лазурной скалы»), др. назв, «Би янь цзи» («Собрание [коанов] бирюзового утеса»), полное назв. «Фо-го Юань-у чань-ши Би янь лу» («Записи лазурной скалы чаньского наставника Полное прозрение, [поименованного] Плодом Будды»).

Пытаясь противостоять данной тенденции во имя «живых фраз» (хо цзюй) патриархов и используя чаньский шокирующий прием, ученик Кэ-циня и основатель «смотрящего речь», «созерцающего слова», «разговорного», «устного» (кань хуа, хуа тоу) чанъ-буддизма Да-хуй Цзун-гао (1089—1163) сжег все доступные ему экземпляры и печатные доски «Би янь лу», что не остановило распространение сборника и публикацию его в 1300 мирянином Чжан Син-юанем.

Tags: Духовная культура Китая
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments