papalagi (papalagi) wrote,
papalagi
papalagi

Categories:

Институт Дальнего Востока РАН Духовная культура Китая : Энциклопедия : в 6 т. т. II

Мантика и астрология

Традиция предсказаний и «Канон перемен»

Описание этих математизированных методов: Тай-и («[астрального духа] Великого единого»), ци мэнь дунь цзя («укрывающей защиты чудесных врат», или «укрытия [первого десятеричного „небесного ствола"] цзя [1] [в счастливом сочетании трех последующих знаков и [9], бин [2], дин [1] с тремя — кай „открытие", сю [4] „отдых", шэн [2] „жизнь"] из [восьми космических] чудесных врат») и лю жэнь («шести [бинарных сочетаний 60-ричного цикла с девятым „небесным стволом"] жэнь [3]»), по большей части запретных для частных лиц и основанных на применении концентрических счетных приборов (тянъ пань «небесное блюдо» и ди панъ «земное блюдо»), было осуществлено под руководством Ян Вэй-дэ, ученика знаменитого астронома Хань Сянь-фу (938?—1013?). Метод лю жэнь лег в основу мантико-астрологической системы, описанной Шао Юном в книге «Мэй хуа и шу».

...

Практик и публицист, в еще большей степени стремившийся к реформам по западному образцу, Чжэн Гуань-ин (1842—1922) усматривал причину успехов Запада в проникновении туда из Китая ицзинистического «учения о символах/образах и числах» («Дао ци» — «Путь и орудийные предметы», 1893; рус. пер.: 1961)

На Западе эволюция восприятия «Чжоу и» имела обратную, по сравнению с исходной китайской, направленность. В интеллектуальном климате начинавшейся эпохи Просвещения, следуя информации в письмах из Пекина (1700—1704) от миссионера-иезуита и ревностного ицзиниста Ж. Буве (1656—1730), считавшего «И цзин» выражением общей «иероглифической науки» древнего мира, которое представляет собой «метафизику чисел, или общенаучный метод», «содержащий все другие знания», Г.В. Лейбниц (1716) отмел как «суетность» его мантическое толкование и категорически настаивал на том, что единый создатель и китайского государства, и этого канона Фу-си изложил в нем двоичное исчисление, т.е. универсальную научную методологию. Менее известный немец И.Г. Газенбальд (J.H. Hasenbald) в 1745 г. обнаружил в «И цзине» столь же общую научную методологию — силлогистику. Однако уже крупнейшие синологи конца XIX — начала XX в. (В. Грубе, Г. Джайлз, Л. Вигер) считали его всего лишь гадательной книгой.

...

Этот подход получил, с одной стороны, психологическое развитие у дружившего с Р. Вильгельмом, вдохновившего свою ученицу К.Ф. Байнз (C.F. Baynes) на английский перевод (1950) его немецкого перевода и написавшего к нему предисловие (1948), а также самостоятельно в течение десятков лет гадавшего по «И цзину», создателя аналитической психологии К.Г. Юнга (1948), который мантико-астрологическую функцию канона интерпретировал как метод самопознания, основанный на синхронии, или параллелизме, психических и физических событий. С другой стороны, продемонстрированный Р. Вильгельмом и К.Г. Юнгом потенциал «И цзина» по архетипическому структурированию культуры в целом был художественно осмыслен Г. Гессе в романе-утопии «Игра в бисер» (1943; рус. пер.: 1969). После Второй мировой войны ицзинистическая практика на Западе проникла в массовую культуру.

И ты, Юнг...

Традиция знамений

«[Если] правитель идет наперекор своему Пути, мелкие людишки занимают [должностные] посты, а народ ведет себя необычно то [в качестве] отклика [на это появляется] неблагоприятная энергия-ци [ 1], И происходят дурные знамения и государство гибнет... [Если] правитель и министры, видя зловещие знамения, отказываются [от совершения дурных поступков] и [начинают] держать себя в строгости, совершенствовать [свою] добродетель и сообща бороться с ошибками, исправляя [их], то несчастья исчезают и приходит счастье» (цз. 27).

народ ведет себя необычно...

Общим местом для данного варианта знамений является мысль о том, что они есть не предвестия грядущих событий, а отклики на уже совершенные в человеческом обществе деяния. Соответственно появление дурных знамений считалось вызванным недостатком или полным отсутствием у правителя дэ [1]. Это способствовало превращению знамений в инструмент политической критики: бедствия и другие зловещие знамения расценивались как указание на изъяны в моральном облике государя и его правлении.

...

Обнародование частных толкований знамений приравнивалось к политическим преступлениям. Тем не менее частные реестры знамений оставили свой след в культуре Китая: они использовались при составлении семейных историй, в художественной литературе. Нередко они содержат в себе даже более полную информацию о событиях, сочтенных знамениями, чем официальные историографические сочинения.

В «Ши цзине» («Книга песен», «Канон стихов»), в поэтической форме отражающем

реальность X—VIII вв. до н.э., души предков обозначаются общим термином гуй [1], усопший — словом сянь [1] (впоследствии — «бессмертный»), а святилище предков — цзу. Уже в «Шу цзине» («Книга истории», «Канон документальных писаний») появляется подразделение на «телесную душу» — по и духовную сущность человека — хунь, причем оба термина графически опираются на общий радикал гуй [1] (впоследствии — «навь», «демон»). Это свидетельствует либо о значительной эволюции представлений о духовном мире за период от составления «Ши цзина» до систематизации «Шу цзина», либо о том, что единое обозначение, примененное в «Ши цзине», подразумевало оба смысла, но в свое время не требовало терминологического уточнения. Археологический материал и литературные описания царских похорон и погребений эпох Шан-Инь (XVI-XII/XI вв. до н.э.) и Чжоу (XII/XI—III вв. до н.э.) говорят в пользу предположения об эволюционных изменениях духовного мира китайцев.

Основным же для каждого подданного оставался родовой или общинно-родовой культ, в котором участвовали все сородичи, связанные единством происхождения, общностью фамилии, храмом предков, где каждой семейной группе отводились места для семейных алтарей и помещались таблички (считавшиеся индивидуальным вместилищем души-хунъ) с именами умерших до третьего поколения (прадеды).

С четвертого поколения отправление культа в храме для рядовых лиц прекращалось (таблички убирали с алтаря), они переходили в общий разряд давних предков, которым могли совершаться коллективные храмовые жертвоприношения на родовых кладбищах.

Tags: Духовная культура Китая
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments