papalagi (papalagi) wrote,
papalagi
papalagi

Categories:

Институт Дальнего Востока РАН Духовная культура Китая : Энциклопедия : в 6 т. т. II

Мифология. Религия

Мировоззренческие категории

Душа, дух и духи

О непривычности до сих пор для китайского менталитета единого понятия души свидетельствует также образование связанных с ним современных терминов на основе разных иероглифов из описанной традиционной номенклатуры: лин хунь — «душа», синь-ли-сюэ — «психология» (букв, «учение о принципах сердца»), цзин-шэнь-бин-сюэ — «психиатрия» (букв, «учение о болезнях духа/души/психики»)

Полезно-прекрасное добро и вредно-безобразное зло

...

Этимологически первичный элемент иероглифа шань [2] — изображение бараньей головы, символизирующей барана как ценнейший продукт — пищевой деликатес и жертвенный дар. Отсюда однокоренные слова: «еда» шань [4]) и «жертвоприношение, доброе предзнаменование» (сян [6]). Расширение семантики шань [2] как обозначения лучшей пищи, ниспосылаемой свыше и жертвуемой высшим силам, путем включения все более абстрактных и нематериальных видов добра привело к появлению в его графеме дополнительного элемента (дублированного или одиночного), содержащего изображение рта и интерпретируемого как «лютня» или «речь».

Четко различая «добро» и «красоту» («Лунь юй», III, 25), Конфуций на основе оппозиции мэй — э/у противопоставил «пяти красотам/добродетелям» (у мэй) в поведении правителя «четыре зла/безобразия» (сы э)\ «Не уча, казнить — это называется жестокостью; невнимательно оценивать результаты — это называется грубостью; медлить с указаниями и добиваться своевременности — это называется вредностью; как будто быть расположенным к людям, но в обращении [с ними] вызывать сожаления — это называется чинушеством» («Лунь юй», XX, 2).

С негативным значением «зло/безобразное» иероглиф э/у в чтении у совмещает позитивное значение «ненависть», по которому он антонимичен шань [2], со значением «одобрение». Конфуций считал ненависть одним из фундаментальных атрибутов гуманности: «Только гуманный способен любить и ненавидеть людей» («Лунь юй», IV, 3).

В «Чжуан-цзы» (гл. 28) и «Ле-цзы» (гл. 7) фигурирует мифический персонаж с говорящей фамилией Добрый — Шань Цюань (в пер. Л.Д. Позднеевой: Умеющий Свернуться), олицетворяющий даосский принцип превосходства «обладания Путем-дао» даже над высшими ценностями обычных (су [2]) людей. Ему император Шунь уступал свой престол, а он в ответ заявил, что «установился (ли [9]) в центре вселенной/пространства — времени (юй чжоу)», следует естественному ходу природы, свободно перемещается «между Небом и Землей», заботится о своем теле (шэнь [2]), удовлетворяет помыслы (и [3]) своего сердца и не нуждается в Поднебесной, после чего удалился в горы и пропал.

Мантика и астрология

Древняя мантика в новой историографической перспективе

Самое раннее употребление пиро-скапулимантики, т.е. гадания на костях с помощью огня (бу [1]), зарегистрировано для культуры Ляонина в последней четверти IV тыс. до н.э. К концу следующего тысячелетия скапулимантика становится неотъемлемым атрибутом луншаньской культуры. Здесь уже можно констатировать ее связь с культом предков — основной формой древней китайской религии. Социальная институциализация скапулимантики сыграла важную роль в появлении двух феноменов, в значительной мере определивших дальнейшую судьбу китайской культуры: возникновении гадателей и письменности

Скапулимантика была основным средством связи между богами официального пантеона и ваном-теократом, являясь его исключительной прерогативой. Использование ее частным лицом должно было восприниматься как подготовка к заговору и соответствующим образом караться. Подобное представление в целом сохранялось до средневековья.

...

Тщательное изучение археологического материала позволяет установить, что в мантической сфере было занято значительное количество людей и производство материалов для гадания было поставлено на своего рода «конвейер» — этого требовали масштабы дела. Даже надписи на костях и панцирях выполнялись последовательно несколькими резчиками: одни вырезали горизонтальные, а другие - вертикальные линии знаков, не говоря уже о предварительной обработке панцирей, где каждая операция совершалась специальным работником. Стандартизации подготовки панцирей соответствует нумерологичность стиля мышления гадателей и бюрократичность созданной ими системы предков, которую Д.Н. Кейтли квалифицирует как «математичную».

Являясь средством медиации между ваном и предками, скапулимантика (гадание на костях) и пластромантика (гадание на черепашьих панцирях) были магическим атрибутом царской власти. Однако к скапулимантике обращались не только шанцы, но, как выясняется в последнее время, и чжоусцы, причем, судя по находкам в принадлежащем чжоусцам храме в Фэн-чуцуни (1977) конца эпохи Шан, обращались они не к своим предкам, а к шанским. Использование скапулимаптики провинциальными князьями само по себе представляло политический вызов шанским ванам, но, гадая о воле предков Шан, чжоусцы тем самым ставили себя в положение единственно законных представителей предков. Таковыми они продолжали считать себя новой после свержения династии Шан, однако, будучи убийцами последнего законного вана, болезненно переживали нелигитимность своего правления.

...

Tags: Духовная культура Китая
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments