papalagi (papalagi) wrote,
papalagi
papalagi

Categories:

Достоевская Анна Григорьевна (30 авг [11сен] 1846— 9 июн 1918) Дневник 1867 года

Сегодня Федя встретил Огарева, и тот спросил, был ли Федя на конгрессе, Федя отвечал, что он ведь не член, тот отвечал, туда пускают за 25 с. Ну, Федя сказал: «Тогда я, конечно, пойду» .

Ораторы говорили очень тихо, так что наполовину нельзя было расслушать, говорили несколько ораторов, но все больше громкие фразы, вроде следующих: «нужна свобода», «для злодейства свобода», «стыдно воевать», вообще все громкие фразы, которые решительно невыполнимы, и на все это было ответом страшные рукоплескания, так что просто зал дрожал от шума. Какой-то оратор прочел 10 пунктов по поводу войны, написанных какой-то немкой, ничего особенного не представляющих, вообще рассуждение о неприемлемости войны. Но все эти 10 пунктов были встречены страшными рукоплесканиями, как будто они говорили о чем-нибудь действительно новом.

Потом, когда мы на другой день помирились, то Федя мне объяснил, что мы поссорились оттого, что ходили на конгресс мира. Да и вообще на этом мирном конгрессе гораздо больше было ссор, и провозглашали все ораторы не мир, а войну.

Здесь на улице встретили Огарева. Он был что-то очень веселый и от него несколько пахло вином.

Федя мне после сказал, что это у них, литераторов, такая замашка и, вероятно, этому его научил Герцен. Федя уверен, что как только он ни сходился с Герценом, вечно они расходились пьяные, так было в последний раз, когда Федя с ним встретился на пароходе и Огарев оставался с ним на несколько минут. Тут Федя спросил его, не знает ли он где-нибудь хорошего доктора. Тот указал нам на доктора Mayor, живет на площади Molard № 4, и просил, если мы адресуемся к нему, то сказать от имени Огарева, говорил, что тот принимает к себе на дом, и тогда следует ему заплатить 2 франка, а если звать на дом, то надо дать больше, т. е. франка 3 или 4. Удивительно, как они мало получают, ну разве возможно дать хотя бы самому плохому доктору в Петербурге 1 рубль [серебром], ведь это положительно невозможно, а тут 4 франка, так и за глаза довольно.

Федя сел писать, а меня послал за сахаром и чаем, который у нас весь вышел. Я купила полфунта, но не тот, который по 8, а который по 6, и, как теперь оказалось, это решительно одно и то же. Купила себе я и шоколаду, здесь он стоит 30 с. 1/4 фунта, значит 1 франк и 20 с. фунт, но превосходный шоколад, просто объядение, и хотя у меня и довольно сильно высыпает на лице, а перестать есть шоколад, право, мне кажется, невозможно.

...

С одной стороны поместились какие-то продавщицы губок, от которых ужасно несло какими-то, им одним свойственными запахами, а со второй какая-то старуха с зобом (впрочем, надо отдать швейцарцам справедливость, у них, кажется нет ни одной женщины, которая не имела бы зоба, у всех, и не только маленькие, но преогромные, так что, вероятно, мешают им говорить), и на меня ужасно пристально смотрели и рассматривали меня, а я вообще очень не люблю, когда меня рассматривают, как какую-нибудь вещь. Наконец, поехали, но тут лошади ни за что не хотели идти по рельсам, так что дилижанс несколько раз сходил с рельс, я очень боялась, чтобы нас не вывалили.

Здесь фунт яблок стоит 20 с., а на фунт идет 4 яблока, и я так много наелась, что после почти была больна.

Сегодня я хватилась и увидела, что у нас нет чаю, Федя еще спал, а я отправилась покупать чаю, купила по 3 франка за полфунта. Мы брали постоянно по 4 франка, но вот я уж раз брала по 3 и он оказался такой же, какой и в 4. Потому я решила брать по 3. По дороге я зашла и спросила в магазине себе иголок. Мне показали маленькую коробочку с 4-мя бумажками иголок, 5, 6, 7 и 10 номеров, т. е. иголок должно быть 100, если не больше, и вся такая коробочка стоит 60 с. Это очень недорого. Я купила себе. Теперь у меня иголок будет, право, на целый год, если не больше.

примечание

Корреспонденция в «Голосе» от 5/17 сент. 1867 г. о крестьянине И. П. Спехине (р. 1775), жившем близ Емецка Архангельской губ. и обучавшем детей грамоте. Внимание Достоевского привлекла необыкновенная биография этого крестьянина, с 1804 г. служившего в английском флоте матросом под именем Джон Петерсон, затем ставшего солдатом британских войск в Вест-Индии, дослужившегося до унтер-офицерского чина; по выходе в отставку в 1817 г. он вернулся в Россию, где был судим «за самовольную отлучку», наказан плетьми и водворен затем на родину. Желание Спехина вернуться на родину, несмотря на угрозу наказания и на предложения продолжать службу в английских колониях, отвечало настроениям самого Достоевского и его отношению к проблеме эмиграции.

Tags: Достоевская
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments